Нет, я не считал, что нужны были сколь плотные отношения с бандитами Ростова. Я лишь хотел предупредить их, чтобы они не делали опрометчивых поступков, не велись на посылы тех нанимателей и заказчиков, которые на меня зуб точат. Уверен, что весь криминальный мир вскоре узнает, что с Шабариным шутки шутить не стоит.

Надеюсь, что без конкретики, но все будут связывать именно со мной уничтожение самой крупной банды Ростова. Я не смогу замести следы так, чтобы вовсе не быть под подозрением. Я могу лишь сделать, чтобы у полиции не было доказательств.

И да, банда Ивана Портового была полностью уничтожена. Сейчас тела бандитов выводятся за город, чтобы именно там от них избавиться. Нельзя, чтобы в городе находили трупы. Юрисдикция полиции Ростова распространялась только на сам город, и то, что будет происходить за его пределами, в какой из речек будут наиболее жирные сомы, никого волновать уже не будет.

Гремели рынды, сообщавшие о пожаре, загорелся лесок рядом с домом, где была игра. И явно было не до того, чтобы кто-то обращал внимание на спокойно едущих людей из города. Три кареты, шесть всадников сопровождения, впереди ещё четыре телеги. Именно таким поездом я и выезжал из Ростова. Причём, я это делал последним, по плану все, кроме троих сопровождающих Анфисы, должны были уже покинуть город.

— Ты мудрый человек, Иван. Расскажи всё, как есть, и я честен буду перед тобой, убью, но мучить не стану. Это такие, как прихлебатели Понтера или ещё кто могут не знать, что у человека, если правильно спрашивать, всегда развяжется язык. Так что сохрани перед смертью хорошее настроение. А хочешь, так и водки прямо сейчас поставлю, если расскажешь обо всем, в чём замешан, — выдал я пространную речь, когда мы уже отъехали на довольно большое расстояние от Ростова и был сделан первый привал для завтрака и отдыха коней.

— Ты думаешь, что убьёшь меня сейчас? Нет ты не убил меня тогда, когда сжёг дом, когда сжёг мой кабак, когда убил моих людей. Даже, если я вернусь в Ростов, меня ждёт позор. Я перестану быть тем, кем был, — Иван задумался, ухмыльнулся. — Ты предлагал штоф водки. Давай её!

Я распорядился, чтобы принесли водку. Иван Портовый начал пить с горла, будто бы и не водку пил, а ключевую водицу. В какой-то момент я выдернул у него бутылку. Ещё не хватало, чтобы он напился до потери сознания и тем самым не смог ничего рассказать.

— Я скажу тебе только об одном, а дальше хоть пытай, хоть режь меня на лоскуты, — сказал изрядно захмелевший Иван.

Он, вероятно, подумал, что я буду спрашивать о его делишках, связи с контрабандой, всех тех тёмных в делах, в которых участвовал Иван и его банда. Не скрою, что мне это было также интересно, но я не собирался становиться во главе криминалитета или же заниматься тёмными делишками.