— Здесь! — Барнс задыхался. — Целая жила! Видишь?

Он протянул горсть земли, в которой действительно блестели золотые песчинки. Но Шахов знал правду — это была та самая приманка, которую казаки закопали неделю назад. Не больше щепотки на ведро грунта.

— Нам нужны люди, — Барнс схватил Шахова за рукав. — Десятки людей! Кирки, лотки…

В его глазах горело то самое безумие, ради которого все затевалось. Золотая лихорадка — страшнее чумы, сильнее страха смерти. Шахов встретился взглядом с Михайловым. Казак едва заметно кивнул.

— Завтра, — сказал Шахов, осторожно высвобождая руку. — На рассвете пойдем в форт за подкреплением.

Барнс не ответил. Он уже снова копал, бормоча что-то себе под нос. В свете костра его тень, огромная и изломанная, металась по скалам, как призрак. Шахов отошел в сторону. План Шабарина сработал — теперь эти люди сами повезут на Большую землю весть о золоте Горелого Яра. А русские… русские будут ждать.

Ледяной рассвет застал лагерь в странном оцепенении. Барнс сидел у потухшего костра, сжимая в окровавленных пальцах кожаный мешочек с золотым песком. Его глаза, воспаленные от бессонницы, неотрывно следили за каждым движением Шахова.

— В форт, говоришь? — хрипло спросил он, когда Шахов начал собирать вещи. — А если кто-то останется здесь и найдет основную жилу?

Михайлов, чистивший у ручья винтовку, едва заметно напрягся. Шахов продолжал спокойно затягивать ремни на своем вещмешке.

— Ты сам видел следы тлинкитов. Останешься один — к полудню твой скальп будет висеть в их вигваме.

Кертис, бледный как смерть, кашлянул в кулак. На снегу остались кровавые пятна.

— Я с тобой, — прошептал он Шахову. — Только бы выбраться отсюда…

Барнс внезапно вскочил, сбивая в костер деревянную кружку. Его тень заметалась по скалам, как пойманный в ловушку зверь.

— Это мое! — он потряс мешочком перед лицом Шахова. — Я нашел это! Я…

Громкий щелчок курка раздался сзади. Михайлов не спеша целился Барнсу прямо между глаз.

— Успокойся, англичанин. Или хочешь, чтобы твое золото досталось воронью?

Напряжение висело в воздухе, густое, как предгрозовая туча. Шахов медленно поднял руки, делая шаг между ними.

— Хватит. Мы идем в форт за помощью. Все. Барнс, если хочешь остаться — твой выбор.

Внезапно с реки донесся протяжный вой. Человеческий, не волчий. Михайлов резко развернулся, лицо его стало каменным.

— Тлинкиты. Ближе, чем я думал.

Барнс замер, впервые за сутки в его глазах появился проблеск разума. Вернее — страха. Шахов воспользовался моментом:

— Решай сейчас. С нами или с ними.

Дальние скалы отразили эхо второго крика, теперь явно ближе. Барнс судорожно сунул мешочек за пазуху.