— Ну есть у нас эти рычаги, и что мы с их помощью сделаем? — фыркнул Гурко. — Бунт поднимем?

— Нет, — Иволгин-старший поставил бокал. — Мы уберем Шабарина.

— Как?

— Он ездит без охраны. Любит гулять по набережным. У него есть привычки… и слабости.

Левшин достал вторую бумагу — отчет наружного наблюдения.

— Каждую среду он посещает лабораторию на Васильевском острове. Возвращается поздно. Один.

Гурко хмыкнул:

— Утопить?

— Нет. Это должно выглядеть… достоверно.

Архиепископ перекрестился.

— Смерть от руки безумца, — сказал глава Полицейского департамента.

В углу кабинета, затянутого сигарным дымом, появилась странная тень.

— Вот он, — Левшин кивнул на вошедшего. — Этот безумец.

Мужчина средних лет, в поношенном сюртуке, с пустыми глазами и нервно подрагивающей щекой. Бывший штабс-капитан Раевский, уволенный со службы после контузии.

— Вы понимаете, что от вас требуется? — спросил его Иволгин-старший.

Раевский кивнул. Его пальцы беспокойно теребили рукоять старого кавалерийского револьвера.

— Он… он погубил Россию… — прошептал бывший офицер.

— Именно, — улыбнулся архиепископ, перекрестив его. — Ты будешь орудием Господним.

На следующее утро у Аничкова моста замерзший нищий получил золотой империал.

— Запомни вводные, — прошипел Левшин, закутанный в простонародный армяк. — Среда. Васильевский остров. Обратно он пойдет этой набережной.

Нищий — агент «Щита» — кивнул и тут же растворился в толпе.

«Игла» наблюдала за всем с чердака соседнего дома. Ее дальновидец, конструкции инженера Огарева, четко фиксировал на пленку Левшина, меняющего обличье у моста, Раевского, бредущего к лаборатории, двух «монахов» с неестественно прямыми спинами — гвардейцев в рясах.

Она уже нажала кнопку карманного радиотелеграфа, когда увидела третьего наблюдателя — мальчишку-разносчика газетс неестественно взрослыми глазами.

Раевский шатался у выхода из лаборатории, сжимая в кармане револьвер.

— Господи, благослови…

В этот момент «разносчик» резко толкнул его, прошептав на ухо:

— За вами следят. Бегите.

Бывший офицер очумело оглянулся — и увидел двух крепких мужчин, слишком медленно «случайно» приближающихся к нему.

Инстинкт уцелевшего на войне сработал мгновенно. Когда агенты «Щита» бросились за ним, Раевский уже мчался вдольФонтанки, а его револьвер лежал на дне реки.

— Провал, — Левшин швырнул фуражку об стену кабинета.

— Не совсем, — раздался новый, странно механическийголос. Из потайной двери показался человек в форме жандармского полковника. — Раевский — пешка… Но теперь мы знаем, что «Щит» следит за нами.

Главный полицейский улыбнулся: