Я мысленно поблагодарил его, и мне тут же пришёл ответ. Он был в виде клубка эмоций. Из радости и глубокого удовлетворения. Лес страдал, когда здесь шла война, местами земля была отравлена, а тут я помог ему исправить это и стать сильнее.

Ладно, пора выбираться. Чувствительность постепенно возвращалась в тело: я смог напрячь мышцы и вырваться из плена деревянных оков. Корни треснули и осыпались, и я упал на колени. На коже ещё оставались следы, откуда выросли корни, но они быстро затягивались.

Интересно, улучшенная регенерация надолго со мной? Или это просто временный побочный эффект?

Увидев, как я встаю, Скворцов захныкал ещё громче и запричитал:

— Не надо… Умоляю… Я не при чём…

— Да успокойся ты, — пожал я плечами и отряхнулся. Корни высыхали и быстро осыпались, освобождая лестницу из подпола. — Знаю я, что ты не при чём. Это не ты предал нас, а он, — кивнул в сторону трупа духовного учителя. — И то не сам, а его заставили. Долгая история…

Но Скворцов меня уже не слушал и не слышал. Сознание потерял. Ладно, очухается ещё.

Сквозь стену корней вломился взмыленный Маститов. Он быстро окинул взглядом помещение и спросил:

— Что здесь произошло?

Я вкратце рассказал ему, что Анатолий Борисович был под властью Роя Саранчи, и это он расставил семена чёрного стекла. А Скворцова использовал, чтобы отвести подозрения от себя. Повлиял на его разум с помощью духовной техники и всё той же Саранчи.

— Складно получается, — недобро ухмыльнулся Маститов. — А что, если нет? Что, если предатель здесь ты?

— Ч-чего? — опешил я.

— Сам подумай, как всё выглядит. Ты и Анатолий Борисович оба оказываетесь здесь. Кто-то из вас убил караульного, а потом попытался убить Скворцова. Что, если, передав сообщение Анатолию через меня, ты хотел до него добраться? Он попытался тебе помешать, сделав с тобой… это перед смертью. А ты убил его.

— Что за чушь?

— Хватит, господин барон, — прозвучал повелительно другой голос. Следом за Маститовым в подпол спустился Павел. — Даю слово, что всё, что говорит Дубов, — чистая правда.

— Я тоже ручаюсь за Дубова, — сказал, спускаясь, Сергей Михайлович. — Ты меня знаешь, Мих, я слов на ветер не бросаю.

Маститов пожевал губы, сжал кулаки, а затем, вздохнув, расслабился.

— Ладно, я… прошу прощения, барон. Просто вся эта история с предательством, осадой османов, да ещё слухи об агентах Саранчи, что они повсюду и всё такое… Начинаешь в каждом видеть предателя.

— В этом и цель Врага, — кивнул Сергей Михайлович. — Разобщить нас, чтобы было проще победить.

Поручик кивнул и провёл рукой по лицу, после чего протянул мне ладонь.