Девушка продолжала молчать, повесив голову. Паша понял, что она не отошла ещё от шока и не привыкла к своему положению. Он хотел разговорить её, чтобы узнать о ней больше, познакомиться ближе. Зачем? Он и сам не знал. Но не мог удержаться. Может, сказать, что он царевич и видел её десять лет назад во дворце? Ей тогда было восемь, как и ему. Она была милой, доброй и улыбчивой девчушкой, за которой он подглядывал исподтишка.

Нет, Дубов запретил, а он зря на ветер слов не бросает.

— Ладно, — почесал Паша затылок, — чувствуй себя как дома. И доброй ночи, Айлин.

Царевич развернулся, чтобы уйти, и подошёл к двери, но голос девушки остановил его.

— Ты знаешь моё имя?

«Блин, спалился, что ли?» — отчаянно подумал Паша.

— Всё верно, — произнёс он вслух, развернувшись. — Мы знаем, кто ты такая.

— И не собираетесь убить меня?

— Чего? Зачем нам это?

— Вы же русские… — непонимающе глядела на него Айлин. — Никого не щадите — ни женщин, ни детей… И за вас воюют такие, как-то чудовище огромного роста. Он детей на завтрак ест, наверно.

— Это ты про Дубова? — догадался Паша. — Он самый честный и достойный человек из всех, кого я знаю. И давно перестал есть детей.

Айлин испуганно отшатнулась и упёрлась спиной в стену.

— Да пошутил я, пошутил! — замахал царевич руками. — Никто у нас детей не ест, не знаю, откуда ты это взяла…

— У вас есть девушка с фиолетовой кожей и зубами, как у хищника. Хочешь сказать, она питается не человеческим мясом?

Павел догадался, что образ русских в прессе Османской империи специально делали таким ужасным. Проще воевать с чудовищами, чем с другими людьми.

— Насколько знаю, только османским, — с серьёзным видом заявил Павел.

«Боже, что я несу… — простонал он про себя. — Не умею я с девушками общаться, не то что Дубов… Лучше свалю, пока всё окончательно не испортил».

— Ладно, я оставлю тебя, Айлин. Как и сказал, скоро подадут ужин. Обещаю, человеческого мяса там не будет.

«Только не скажи, что оно будет у всех остальных!» — прикусил язык царевич. Снова повернулся и пошёл к выходу так, будто ему палку вместо спины вставили. Настолько неловко он себя чувствовал после этого разговора.

— Я пошутила, — вдруг сказала Айлин. — Не верю я в эту пропаганду про детей на завтрак и два миллиона изнасилованных османок. Их на границе просто столько не живёт. Я испугалась. Ваши солдаты так жестоко расправились с нашими, что я решила: да, вы действительно чудовища! А потом увидела этого вашего Дубова… Я в него стреляла, кстати. Боялась, что он захочет взять меня силой. Взгляд у него такой, животный. Бррр!