— Ты дебил… — обречённо покачал я головой, встал сам, а затем рывком поднял дурака-царевича на ноги.

— Ай! — пискнул он, потому что поднимал я за раненую руку.

Ничего, от такой раны не помрёт.

(осм.) — Живой! — воскликнула девушка. Не знаю, чему она там радовалась… — Я не убила человека. Не убила!

— Ваше Высочество, в следующий раз предупреждайте о ваших уловках, — утробно прорычал Волкодав. — Чуть не прибили девчушку.

— Эх, Паша, Паша… — покачал головой Сергей Михайлович, убирая свой меч в ножны, но тут же поправился: — То есть эх, Ваше Высочество, Ваше Высочество…

— В плен её, — кивнул я в сторону девушки. По её щекам, оставляя бледные дорожки, текли слёзы радости. — Узнаем, что она за шишка, раз её так охраняли, но позже…

— Не нужно, — откликнулся Павел, которому уже накладывали повязку. — Я сразу узнал её. Когда-то, пока отношения между нами и османами ещё не испортились, султан Сулейман приезжал со своими детьми в наш дворец. Её зовут Айлин, и она его дочь. Правда, меня она вряд ли помнит, потому что не видела ни разу, а я… Впрочем, неважно. Я немного знаю османский, могу поговорить с ней и выяснить, что она здесь делает и что известно врагу.

Паша ударился в воспоминания, как его прятали от чужих глаз. Долгое время многие думали, что у Императора всего три сына, а про четвёртого только недавно поползли слухи. Даже после возвращения Кракова никто не трубил на весь мир, что это сделал четвёртый царевич.

— Только не говори ей, кто ты такой, — сказал я Павлу. — По крайней мере, пока.

— Если султан узнает, что у нас его дочь… — задумался Сергей Михайлович. — То вскоре у наших стен окажется вся его армия. Вряд ли мы выдержим такой удар.

— Кто знает… Может, так оно будет к лучшему.

Девушке связали руки за спиной и повели под конвоем в нашу крепость. Когда она проходила мимо Вдовиной, рыжая, одетая в сексуальный чёрный костюм с пластинами брони на пышной груди, помахала перед лицом девушки своим револьвером.

— Если захочешь действительно кого-то убить, используй что-то вроде этого.

Револьвер у Кати и правда обладал внушающим калибром. Я придержал рыжую, чтобы она ещё чего не отчебучила, а когда мы немного отстали, приобнял за плечо и шепнул:

— А теперь расскажи, давно ли тебе нравится за мной подглядывать?

— Чего? — мгновенно зарделась девушка. — Да я даже не понимаю, о чём ты!

— То есть это не тебя я преследовал позапрошлой ночью?

— Ха! Велика честь подглядывать, как тебя ублажает очередная пассия.

— Понятно, — хохотнул я от того, как она себя выдала со всем потрохами. — Значит, и хочется, и колется?