Вот почему я ощутил присутствие отца рядом. Практической пользы память рода не несёт, как я понял. Просто… это возможность прикоснуться к своему наследию? По крайней мере, в одной из книг так написано. Любопытно. Я определённо хочу вновь услышать это эхо, прикоснуться к далёким предкам.

С другой стороны, состояние Кондара изучено очень слабо. В роду Дубовых всего пара человек смогли его достигнуть, и то единожды. Ещё одна причина для того, чтобы вернуть себе все силы и вновь попробовать войти в Кондар, чтобы разобраться.

К вечеру следующего дня мы прибыли в Пятигорскую академию. Даже с воздуха было видно, как город готовится к обороне. На улицах появились баррикады из мешков с песком, шлагбаумы и военные патрули, на стёклах — бумажные ленты, наклеенные крест-накрест, на стенах — указатели к убежищам.

Османы были ещё далеко, но продолжали наступать. Давили численностью, а наши войска пытались измотать противника, заставляя его проливать кровь литрами за каждый километр земли. Император сейчас оказался зажат между молотом и наковальней. С одной стороны давили османы, а с другой — Саранча. И чтобы победить на одном направлении, нужно снять войска с другого. Патовая ситуация. Пока Император решал, как из неё выйти, уже половина Грузинского княжества была потеряна.

Лишь спустившись с трапа дирижабля, я понял, как ценен оказался совет Билибина. Мало кто из учеников остался на зимние каникулы в академии. Её заснеженный и пустынный двор освещался бледными фонарями, в самом здании светилось всего несколько окон. Но они горели тёплым, уютным светом. Я даже ощутил на миг, что вернулся домой. Успел привыкнуть к академии.

Самое главное, что фиолетовую девушку с острыми зубами никто не заметил. Точнее, не заметит, если она перестанет так глазеть по сторонам и пытаться надкусить то перила, то дверную ручку.

— Тьху! — сплюнула девушка, оставив бледные следы от зубов на деревянной скамье. — Невкусно!

— Ты бы плевалась больше, если бы знала, что по ночам студенты на этих скамейках вытворяют, — хмыкнула Лакросса.

— А что они вытворяют? — тут же загорелась любопытством Мита и заскакала вокруг оркессы. — Расскажи-расскажи-расскажи!

— Вырастешь — узнаешь, — отбрила Лакросса.

— Пф-ф-ф! — фыркнула фиолетовая и скрестила на груди руки, гордо вышагивая рядом. — Мне сотни миллионов этих… как его… лет! Я достаточно взрослая, чтобы знать… всякое!

— А ведёшь себя, будто тебе пятнадцать. Так что нет.

— Бука! БУ-У-УКА! — Мита выскочила перед Лакроссой, наклонилась вперёд и показала той язык.

— Она начинает мне нравиться, — ткнула меня в бок локтём Агнес.