— Ну и мразь же ты, Дубов, — вдруг сказал знакомый голос.

Я стоял у входа в ущелье, и справа от меня показался граф Моркинский. Я сразу узнал его по презрительному взгляду. Видимо, когда я швырнул монстра в толпу, он успел увернуться.

— Спелся с такой тварью. Ты достоин только одного — мучительной смерти.

С этими словами он бросился на меня. Я призвал Инсект на предплечья, части ног и грудь. Огненные клинки с шипением врезались в дубовую плоть, но не причинили вреда. Граф атаковал сверху, я заблокировал удар и пнул его в колено. Он заорал от боли и отскочил.

— Это не я собирался вырезать первокурсников академии, чтобы смыть свой позор, — ответил я.

Моркинский с воплем взмахнул огненными мечами. Орудовал он ими достаточно быстро. Пару раз кинул в меня, прожигая плоть в нескольких местах. Клинки улетали в темноту, оставляя огненные росчерки, затем тут же появлялись у него в руках вновь. Ловко. Очень ловко.

Когда граф ударил наискосок слева, я блокировал атаку и тут же впечатал кулак в его высокомерную дыню. Он опешил и замотал головой, и я добавил ещё разок. Засранец, истекая кровью из носа, взревел, в ладонях вспыхнули два огромных трёхметровых клинка и обрушились на меня.

Я схватился за лезвия и тут же превратил ладони в морёную плоть. Но боль от ожога всё равно чуть не ослепила меня. А удар вышел такой силы, что мои ноги вдавило в камень. Я ощутил, как скала подо мной трясётся и покрывается трещинами. Пламя ревело прямо возле лица, обдавая нестерпимым жаром.

— Р-р-ра-а-а-а! — взревел я и оттолкнул мечи.

Они взлетели вверх и опрокинули самого графа. Я тут же подскочил и поставил ногу ему на горло, перекрывая дыхание. Огненные клинки исчезли, и Моркинский захрипел, пытаясь сбить мою ногу.

Рядом оказалась Лакросса. Она занесла руку над телом графа, и в воздухе над предплечьем материализовалось красивое орочье копьё. Зелёное и с замысловатым орнаментом. Девушка рубанула воздух рукой, и копьё сорвалось с места, как стрела. Я едва успел поймать его. Острие замерло в считанных миллиметрах от переносицы Моркинского. Его лоб покрылся испариной, а глаза уставились на дрожащий наконечник копья.

— Нет, — сказал я и отдал оружие Лакроссе.

Граф хрипло захохотал. Я убрал ногу, и он засмеялся во весь голос. Вот только во взгляде не было радости. Он заскрёб ногтями по горлу, пытаясь остановить смех, вскочил и бросился бежать, а я удержал оркессу от преследования.

— Почему? — закричала она. — Почему ты помешал мне? Люди Моркинского разжигают войны между племенами орков, а затем им же продают оружие, чтобы убивали друг друга. Он столько зла причинил моему народу, что даже вся его кровь не утолит эту боль!