Я пожал ему руку. Билибин выглядел милейшим человеком! Но Михайлов об этом предупреждал. Надо только понять, чем герцог ему не угодил, потому что в правдивости слов князя, который вырастил сына-идиота, я сильно сомневался. Яблочки от яблоньки, как говорится.

— Я просто делал работу, за которую мне заплатили.

А Павел так и стоял между нами, глядя то на одного, то на другого, а в вытянутой руке держал толстую сигару.

— Благодарю вас, юный друг, — сказал герцог, забирая сигару и подкуривая её. — Ваше лицо мне тоже знакомо, но отчего, не могу понять.

Северов пожал плечами:

— Не знаю, где вы могли меня видеть, господин. Я учусь в местной академии и часто берусь за разные подработки. То курьер, то официант, то почтовой. Может, там и видели.

— Может быть, может быть, — задумчиво покивал Билибин, с прищуром глядя на Павла. Он пыхнул сигарой, кивнул каким-то своим мыслям, и снова поглядел на меня. — Курите, Дубов?

— Никогда не пробовал.

Северов тем временем подмигнул мне и ушёл работать дальше. Эх, он сегодня денег подымет… А я только трачу.

— Ну и не надо. Чем дальше, тем меньше удовольствия, но денег сжирает уйму. Слышал, министерство здоровья хочет ввести новые акцизы на табак. Значит, сигары станут ещё хуже… — герцог вздохнул. Снова заиграла музыка. — Давайте отойдём, господин Дубов, хочу узнать вас получше. И вашу прекрасную спутницу не забудьте.

Мы пошли с танцпола в сторону небольшой лестницы на второй этаж. Лакросса шагала рядом будто на деревянных ногах. Поднявшись по мраморным ступенькам вышли на небольшую галерею, увешанную картинами. Здесь царил полумрак, а каждый шаг отдавался гулким эхом. Возле картин горели газовые рожки, с одной стороны прикрытые отполированными полусферами, чтобы на картины падал ровный свет. Полотна были самые разные, одни изображали баталии, другие штормовое море с кораблями, на некоторых написали завораживающие пейзажи. Мне одна только понравилась. С лесом. Вот просто лес, на который светит солнце. Мне он напомнил такой далёкий и такой знакомый дом.

Вместе с Билибиным мы прошли небольшую комнату, которая являлась чьим-то кабинетом, но чьим — неясно. Никаких предметов, ком могли бы указать на хозяина, я не заметил. Будто его недавно вычистили. Или не успели заставить. Увидев немой вопрос на моём лице, Билибин произнёс:

— Мой будущий рабочий кабинет. Не успел распаковаться.

— Это же Билибин… — шепнула мне на ухо оркесса.

А то я ещё не догадался.

— Ты хоть знаешь, кто он такой? — спросила она. В ответ я пожал плечами.

Я знал только то, что мне сказал Михайлов.