— А зачем кормить весь лагерь? — Дорофеев понизил голос до шёпота. — Съедим сами. Это будет только наша добыча.

Волчица рыкнула, словно до неё дошёл смысл слов графа. А он дёрнулся с перепуга. Охотник, блин. Добытчик.

— Мы не будем есть волчат. По крайней мере сегодня, — сказал я. — Лучше освободим её, и пусть уходит.

— Ты в своём уме, Дубов? — взвился Дорофеев. — Чтобы она потом пришла и накормила своих волчат нами? Нет уж, на такой поход я не подписывался. Если ты такой неженка, что тебе жалко какую-то задрипанную волчицу, Дубов, то я — нет.

Он напитал свой кинжал маной и двинулся к волчице. Она снова попыталась зарычать, но сил сопротивляться у неё недоставало. Дёрнулась всем телом, чем вызвала скуление волчат, но отползти не смогла. Дорофеев занёс клинок, часть парней тоже напряглась, ожидая удара. Я перехватил его руку и развернул к себе.

— Убьёшь её, и её сородичи могут прийти мстить. Неужели ты думаешь, что она одна-единственная в этой долине? Кто-то же заделал ей этих волчат.

— Мне плевать. Какой-то сраный барон не будет указывать графу! — прошипел Кирилл. И выронил кинжал из руки, чтобы поймать его другой.

Но я разгадал его манёвр и дал ему лёгкого тычка под дых быстрее, чем он успел схватить рукоять. Дорофеева согнуло пополам от боли, он закашлялся, пытаясь вдохнуть. Я передал его на руки остальным парням, и они ушли, изредка оглядываясь на меня. Видимо, мои мотивы так и остались для них тайно И только один лишь Северов не поспешил вслед за ними.

— И что ты будешь делать? — спросил он. — Волчица истощена, волчата тоже. Да и капкан… Ржавый весь и грязный, значит, пролежал здесь много лет, и волчица могла получить заражение крови.

— Знаю, — буркнул я.

— Если собираешься добить их из милосердия, то позволь мне не смотреть на их смерть.

— Да не собираюсь я никого добивать. Подержи жилетку.

Я снял меховую одёжку и передал Павлу. Сам поднял брошенный клинок и осторожно, шаг за шагом, приблизился к зверю. Ржавый капкан при каждом движении всё сильнее врезался в истерзанную плоть. Да, рана выглядела неважно и начинала вонять. Ладно, может быть не всё так плохо ещё. В конце концов, если так рассудить, волки это неодомашненные собаки. А на собаках заживает известно как. Легко и быстро! К тому же озарила меня одна идея…

Только волчица мой оптимизм не разделяла. Смотрела загнанным взглядом на лезвие в моей руке. Волчата тыкались в её сухую грудь.

— Тише-тише… — пытался успокоить животное. — Ш, ш, ш…

Ещё на шажок ближе. Волчица дёргалась и сучила лапами, ржавая цепь звенела, натягиваясь. Она крепилась к колышку, который вбили в корень дерева.