Я не хотел убивать раненую волчицу. В этом не было даже намёка на честь.

По пути обратно в лагерь наткнулись на Сергея Михайловича, который во главе небольшого отряда прорывался к нам.

— Дубов! Какого чёрта? Я слышал волчий вой. Ты там волков подкармливаешь, что ли?

Я придумал маленькую историю про то, как мы с Северовым пошли в лес по нужде и наткнулись на раненую волчицу. Дорофеева решил не упоминать. Сам, если захочет, растреплет, как какой-то барон дал ему мешочек люлей.

А тем временем в лагере уже приготовили ужин. Несколько небольших костров в центре пускали искры в небо, освещая палаточный городок Студенты расселись вокруг огня и ели из тарелок походную еду. Ну, точнее, пытались есть.

Я присел у одного из костров и наполнил жестяную тарелку до краёв. Еда пахла изумительно. Густой пар поднимался от рожков в виде ракушек, и волокна тушёного мяса, которых было в изобилии, вызывали мощное слюноотделение.

Всё-таки голод — лучшая приправа! Так что первую тарелку я съел очень быстро. Вкуснятина! А остальные, включая графа Дорофеева, с постными лицами ковырялись в своих тарелках.

— Да… — протянул Кирилл, — а могли нормального мяса поесть. Спасибо, Дубов.

К своей еде он даже не притронулся.

— Уверен, учись мы в Преображенской академии или хотя бы в Симферопольской, то нам бы каждый день готовили лучшие повара Империи. И ели бы мы рябчиков в сметанном соусе, а не… макароны с тушёнкой. Корм для свиней, а не еда!

— А мне нравится! — Северов лихо стучал ложкой по тарелке на противоположной стороне костра.

— Я же сказал, — усмехнулся Дорофеев под одобрительные взгляды дружков. — Корм для свиней.

Взгляд Павла остановился на графе. В следующий миг остатки его еды полетели аристократу в лицо.

— Ну, и кто теперь свинья, Кирилл Игоревич? — холодно спросил он.

А парнишка-то поменялся! Впрочем, это вполне объяснимо. Два раза побывал в переделке, почувствовал свою, пусть маленькую, но силу, ещё и тренируется, как не в себя. Похоже, есть у него что-то, что его подстёгивает.

Через секунду два студента академии валялись на земле и от души мутузили друг друга. Ну, а я положил себе ещё порцию рожков с тушёнкой. Пища богов! Я, пожалуй, и три тарелки съем.

Повеяло прохладой, и рядом со мной на бревно опустилась княжна Онежская.

— Чего это они? — спросила она озадаченно.

Народ собрался вокруг дерущихся и от души подбадривал бойцов. Даже Медведев там затесался, но ни во что не вмешивался. Видимо, сегодняшний урок с больным коленом и желанием всем помогать за свой счёт кое-чему его научил. Да и я вступаться за Павла не собирался. Если он посчитал нужным отстоять свою честь, то пусть сам и отстаивает. Я не собираюсь никому сопли подтирать и заступаться, чуть что. Хочет быть мужиком, так пусть становится. Флаг в руки.