— Эта фишка, — заговорил герцог, глотнув чай, — обычная фишка из казино «Горыныч» недалеко от города. Его владельцы — те трое. Почему она оказалась у жертвы, я не знаю. Наверно, ходила туда перед смертью. Вкратце, это всё, что я знаю. Мне пока не хватает улик, чтобы окончательно разобраться с этим делом и выйти на заговорщиков…

На какое-то время мы все замолчали. Каждый думал о своём. Затем я рассказал о деле и об уликах против герцога, но какой-то толковой связи мы не нашли. Понятно, что враги, не без помощи шпионов среди слуг, прознали о делах герцога и взялись за него первыми. Видимо, сам герцог пытался сохранить инкогнито, поэтому нанял слуг из местных, либо вёл ещё какую-то игру, о которой нам не говорил. Время покажет.

Больше обсуждать было нечего, и мы с адвокатом засобирались на выход. Надо бы узнать побольше об этом казино…

У крыльца за машиной Акраповича припарковался полицейский седан. Два молодца со скучающим видом осматривали окрестности, прислонившись к автомобилю. Герцог вышел проводить нас, полицейские сдержанно поприветствовали его. Гнетущая атмосфера тёмного особняка следовала за нами. Мы освободили Билибина, но лишь на время, и если не найдём за что зацепиться, его посадят как минимум за одно убийство.

Пока мы прощались, один из полицейских, шатен с короткой стрижкой, решил проверить остроту служебного меча.

— Ай! — шикнул он, порезавшись.

Герцог несколько секунд смотрел на него, а затем разразился хохотом. Хохотал он так, будто услышал самую смешную и идиотскую шутку в мире. Я смеялся так же, когда в первый раз услышал анекдот про медведя, севшего в горящую машину.

Граф Акрапович боязливо отошёл от герцога на несколько шагов.

— Он болен чем-то, что ли?

— Если и так, мне это неизвестно, — пожал я плечами.

Давясь от смеха, Билибин замахал нам рукой, приглашая обратно в дом. Мы переглянулись с адвокатом и пошли следом. В кабинете Максим Андреевич наконец успокоился, допив одним глотком остывший чай, и взглядом попросил снова включить артефакт.

— Я совсем забыл об одной вещи! — заговорил он, улыбаясь. — Просто… я настолько привык к этому, что делал её машинально.

— Что за вещь? — нахмурился я.

— Мой клинок! Он же орудие убийства, так?

Мы с адвокатом одновременно кивнули, всё ещё не понимая, к чему ведёт Билибин.

— Это фамильное оружие, которое передаётся из поколения в поколение. Меня учили им пользоваться с самого детства, чтобы правила обращения отложились на уровне рефлекса. Так оно и вышло.

— Мы всё ещё не понимаем, Ваша Светлость, — пожал плечами адвокат.