— Эй! — возмутился я. — Мы так не договаривались! Поцелуй предназначался мне! И в губы!

— Да? Нужно было сразу уточнять, а теперь уже поздно. Хотя… Господин генерал. Быть может, вы передадите сами этому мальчику мой поцелуйчик. Правда, он хочет по-взрослому, а не в щёку.

— Уволь, Галя! — рассмеялся Ростоцкий. — Если только расстрелять перед строем могу.

— Тоже хороший вариант. Приятно иметь дело с понимающим человеком.

— Всё понял, — скривился я. — Пока до генеральских погон не дослужусь, всякие лейтенантки мне на шею вешаться не будут.

— Верно, — кивнул с усмешкой Ростоцкий. — Хороший стимул для карьерного роста. А теперь в машину, сержант! Всё! Ваша вольница закончилась, привыкайте к уставу.

Уже без шуток Галина тепло обняла меня на прощанье, и мы с Геннадием Григорьевичем залезли в его джип, где нас уже дожидался Комов.

— Куда едем? — поинтересовался я у него, как только мы выехали за ворота школы.

— В Ярославль. У вас, Данила, намечается небольшая работа. Почти по профилю. После чуть было не провалившегося наступления под Брестом наши аналитики пришли к единодушному мнению, что в Генеральном Штабе есть высокопоставленный оборотень или, скорее всего, оборотни. Всех офицеров, конечно, проверить сложно, но несколько отделов необходимо. Причём делать это придётся тихо, не нервируя народ очередной проверкой.

— Штабные такие нервные?

— Штабные разные, — пояснил генерал Ростоцкий. — Погоны носят не только те, кто умеет стрелять, но и с виду совсем не бравые офицеры, хорошо думающие головой. Если пройдёт слух, что среди них есть оборотень, то это может вызвать нездоровое волнение. Оно, естественно, снизит эффективность работы штаба. Более того, оборотень насторожится и скроется. Тоже хорошо, только нам такая тварь нужна живой. Не гоблин и допросить сумеем, раскрыв всю вражескую сеть. Поэтому, если почувствуете предателя, то сразу за серп не хватайтесь.

— Именно, — подтвердил Комов. — Ваш перевод будет оформлен как награда за боевые заслуги. Пойдёте в личные помощники господина генерала. Вернее, мальчиком на побегушках, снующим с бумажками по штабу.

— Ерунда, — не согласился я с таким планом. — Думаю, что в столице уже не секрет, что я оборотней чую.

— Не секрет. Поэтому уже разработана легенда со всеми необходимыми документами, что во время последнего героического боя ваш Дар выгорел полностью, и теперь он даже не минус, а полный ноль. Несколько профессоров поставили свои подписи под медицинским заключением о невозможности его восстановления. Лишь только доброта генерала Ростоцкого и его благодарность за то, что спасли его когда-то от покушения, оставили вас в армии на таком хлебном месте. Так и скажете в интервью, что обязательно возьмут у вас репортёры после награждения во дворце. Зачем скрывать подобную информацию от врагов?