— Подожди, — остановила его лейтенант. — Антон, ты не проследил, с какой стороны ветер?

— Естественно, да. Оттуда, — вправо показал автоматным стволом Станов.

— Вот и ладушки! За нами продовольственный вагон. Если пробраться в него и там зажечь шашки, то дым пойдёт в нашу сторону. Выскочим, и в лес. Ну, а консервы пусть харки долбят: сейчас их не жалко. Сделаешь?

— Лучше мне пойти, — предложил я. — Не дай бог, не выгорит, то потеряем опытного командира. Вам же народ выводить и боем руководить ещё.

— Иди, — не стала спорить она. — Но долго там не задерживайся.

Закинув винтовку на плечо, полез в сторону товарного вагона. Дверь в него заклинило намертво. Но серп справился с ней, как с консервной банкой. Дальше начался квест по преодолению съехавших коробок. С тихим, но очень искренним матом я преодолел его и замер у окна, разбитым стеклом смотревшим в голубое весеннее небо.

— Чах, ты тут?

— Тут, — отозвался наумб. — Просто мешать тебе не хотел. Данила, я должен покарать убийц моего народа.

— А справишься?

— Нет. Я слишком неразвитый ещё. Могу лишь десяток-другой на тот свет отправить, если в простой бой вступлю. Зато своей разрушительной гибелью уничтожу всех в округе на многие километры. Но я дал слово, что не буду убивать тебя. Разреши его нарушить, и примем доблестную смерть вместе.

— Э, нет, дружок! Фигню сейчас говоришь. Вот сколько в округе харков?

— Пятьсот тридцать одна тварь.

— Ничего себе! Это же настоящая акция по созданию плацдарма! Но в нашем с тобой случае это мелочь. Если мы сейчас спасёмся, если спасём наших бойцов, то потом угробим намного больше гоблинов. Тысячи! Пусть и не сразу, но день за днём число зелёных трупов будет расти. А уж когда ты повзрослеешь и войдёшь в полную силу, то такой геноцид харкам устроить сможешь, что все твои предки обзавидуются.

— Хочу геноцид! — моментально отозвался Чах. — Уговорил. Подожду.

— А вот ждать не надо. Говоришь, с несколькими десятками легко справишься? Есть отличное предложение. Я сейчас сделаю дымовую завесу, и наши пойдут на прорыв. Но гоблины обязательно должны держать вагон на мушке и откроют шквальный огонь даже по намёку на движущуюся цель. Надо их успокоить.

— Лучше упокоить, — предложил свой вариант наумб. — Когда начинаем?

— Уже можно.

Чах исчез, а я, выбросив в окно дымовые шашки, как таракан от света, рванул из вагона. Успел вовремя. Взрыв и последующая стрельба из чего-то очень крупнокалиберного дали ясно понять, что консервы умерли смертью храбрых.

— Отлично! — увидев меня, довольно произнесла Якутова и тут же обратилась к остальным, замершим в тревожном ожидании бойцам вагона. — Минутная готовность! Выбираемся из окон, помогаем товарищам. Спрыгиваем на землю и бежим туда, откуда не стреляют. Соблюдаем полную тишину, насколько хватит возможности. Кто струсит или нарушит мой приказ, пристрелю сама! Ясно?