Моя атака была отбита, несколько скелетов схватили с разных сторон, пытаясь обездвижить. Муж и жена торжествующе пропели финальные слова, их магия влилась в череп, который разинул рот и вспыхнул по контуру, чтобы выплюнуть мощное усиленное заклятие… Именно туда я и ударил главной атакой, зная, что скелеты-телохранители уже среагировали на отвлекающую огненную искру.

Вы активировали достижение «Повергатель

I». Ваша сила увеличена +1. Следующая атака попадёт автоматически, и при возможности нанесёт критический урон.

Я воткнул меч вершителя в распахнутую пасть черепа. Ведь он скреплял мертвецов воедино, и в нём бушевала их усиленная магия.

Крит! Вы нанесли 13 урона, ×2 за попадание в уязвимое место, ×2 за крит = 52 урона!

Срыв: коллапс заклятья 4й ступени, выплеск энергии негатоса и воды на 40 хитов урона

Совокупный урон противнику: 92

Девяносто два хита урона! Магия, сложенная в усиленное заклятье, распалась на составляющие от моего крита и взорвалась прямо внутри черепа, который и так треснул от удара. Череп лопнул изнутри, энергия и осколки костей брызнули во все стороны, я закрылся руками, взрывная волна отбросила всех назад и повалила на землю.

А сладкую парочку разорвало.

-6 хитов (3/50)

Нащупав в интерфейсе достижение «Тактик», которое восстанавливает разом все хиты, я весь на нервах приготовился его применить, чтобы выжить…

Но не потребовалось. Скелеты с треском, лязгом и скрежетом падали вокруг расходящейся волной. Свет некромантии в их глазах выветривался, и они превращались в обычные останки, валясь на жёлтую траву. Некро-армейка закончилась, не успев начаться. Две фигуры, мужа и жены, наконец оторванные друг от друга и исковерканные взрывом, не подавали признаков жизни.

Бой как-то быстро закончился.

Получено достижение «Тактик

II», за разумное улучшение ситуации, которое имело радикальные последствия.

Получено достижение «Одним махом

II», з

а уничтожение большого числа противников одним действием.

— Обалдеть, — прохрипел я и без сил опустился на траву, привалившись к гладкой кирасе мёртвого воина, который секунды назад пытался меня прикончить. Перед глазами плыло, я снова был изранен и ослаблен, и даже как-то начал привыкать к такому состоянию.

— Яр, Яр! — заверещал отчаянный птичий голос.

Птюч побежал ко мне по жухлой траве, перепрыгивая через доспехи и кости; надо было видеть, как он нёсся: смешно перебирая лапами, широко расставив коротенькие крылья.

— Не умирай! Пожалуйста!

Император ткнулся носом в моё плечо, вслед за ним приблизились подданные: измученные лица, потерявшие надежду. Они казались бледными тенями, сошедшими со средневековых фресок: будто ожившие герои карнавала. Птюрсы тянулись за Птючем безвольно, желание сопротивляться трудностям и препятствиям жизни в них давно погасло. Единственное, что толкало их вперёд — маленький император.