Артабаз верно служил Александру несколько лет, был сатрапом Согдианы, послом в Бактрии, но потом попросился на покой и доживал последние годы здесь, в Пергаме. Умер он буквально за год до смерти Александра, и, поскольку за свою долгую жизнь успел наплодить немало сыновей, то из всего богатого наследства Барсине досталось лишь одно поместье Фаре’са, ну и влияние на некоторых важных людей в самом городе.

В общем, зная о старых связях моей «мамочки», я подошёл к ней с двумя просьбами. На первую из них — просьбу о торговом месте на городском рынке — Барсина ответила удивленным недовольством моими плебейскими наклонностями, но всё-таки уступила. А вот на вторую — дать денег на открытие «бизнеса» — она отреагировала категорическим отказом да еще и накричала на меня. Мол, я эксплуатирую материнскую любовь, а она не нанималась оплачивать мои дурацкие прихоти!

Деньги были нужны до зарезу: надо было расплатиться с мастерами за работу, опять же требовалось хоть как-то оборудовать торговое место на рынке — не на землю же товар выкладывать. Еще была у меня мысль провести кое-какую рекламу, а на нее тоже нужны были деньги.

Подумав как следует над проблемой, я пошел к Мемнону. Толстяк-афинянин жил в хозяйском доме, питался с хозяйского стола, но при этом получал жалованье, и я ни разу не видел, чтобы он хоть на что-нибудь его тратил.

Припертый к стене, тот поначалу уперся, не желая расставаться с кровными, но я знал, на какие больные мозоли давить.

— Я ведь тебе предлагаю не просто дать денег взаймы избалованному подростку. — Начав, я сразу перешел к откровенной лести. — Такой умный и образованный человек, как ты, Мемнон, может сделать в этой жизни чуть больше, чем чтение книг капризной женщине. Я предлагаю тебе войти в дело, которое сделает тебя богатым. Сегодня ты внесешь свой пай, а как раскрутимся, так тебе все вернется сторицей! Было бы вообще замечательно, если бы ты взял на себя финансовый контроль и учет, ведь лучше тебя с такой работой никто не справится.

Высказавшись, я посмотрел ему прямо в глаза и, увидев там тень сомнения, добил его вопросом:

— Или ты хочешь до конца жизни быть у мамочки на побегушках⁈

Этот аргумент стал решающим, и Мемнон раскупорил свою кубышку. Денег у него скопилось немало, и к первому торговому дню мы смогли подготовить две сотни стрел и три весьма добротные бригантины.

Для задуманной рекламной акции мне нужен был хороший лучник. Через Энея попробовали договориться со стрелками из гарнизона, но те запросили пять оболов за день работы, и возмущенный Эней в сердцах выругался: