Уж не знаю, что повлияло больше — ее обличительная речь или авторитет ее отца, но пыл моих обидчиков мгновенно угас, и многие вообще постарались убраться от греха подальше.
«Кажется, есть реальный шанс свалить! — Оценив ситуацию, пытаюсь подняться, но, вскрикнув от боли, вновь сажусь на землю. — Кажись, ребро таки сломали, гады!»
Мысленно ставлю диагноз резкой боли в боку, а рядом уже опустилась на корточки моя спасительница.
— Ты как, цел⁈ — Ее яркие голубые глаза смотрят на меня с искренним сочувствием. — Давай, я тебе помогу!
Она попыталась подхватить меня, и с ее помощью я встаю на ноги. Теперь, глядя глаза в глаза, я вижу, что девчонка почти с меня ростом. Лет пятнадцати, с такими же светло-русыми, как у брата, волосами, но, в отличие от него, у нее не орлиный клюв, а маленький, чуть вздернутый носик.
«Симпатичная!» — по-доброму хмыкнув про себя, я с трудом изображаю ироничную усмешку.
— Как зовут-то тебя, спасительница⁈
Девчонка немного смутилась, но тут же горделиво вскинула голову.
— Далина!
Стараясь не морщиться от боли и по-прежнему держа на разбитых губах ироничную усмешку, крепко сжимаю ее ладонь.
— Спасибо тебе, Далина! Я запомню!
В ответ получаю ее мягкую улыбку и в этот момент, глядя в ее распахнутые ярко-синие глаза, думаю, что надо бы добавить еще что-нибудь значительное. Ничего путного, как назло, на ум не приходит, зато на язык ложится какая-то совершеннейшая дичь.
— Вырасту — обязательно женюсь на тебе!
Даже не успев договорить, получаю от нее уже уничтожающе-возмущенный взгляд и гневную вспышку:
— Правильно тебя отделали ребята! Уж больно ты наглый, полукровка!
Глава 21
Сатрапия Геллеспонтская Фригия, город Пергам, 21 мая 319 года до н. э
Солнечный диск только-только опустился за вершину горы, предвещая наступление вечерней прохлады. Это лучшее время дня, когда ночной сумрак еще не вступил в свои права, а дневная изнуряющая жара уже спала.
В атриуме дома, между бассейном из розового мрамора и увитой плетистыми розами беседкой, стоят пять «шезлонгов», на которых возлежат два брата моей «мамочки», ее сын от второго брака Фарнабаз, сама Барсина и я. Сегодня мой день рождения, и у нас в доме собралась вся семья. Вернее, вся семья по линии матери; по линии отца, по понятным причинам, родня отсутствует. Да и осталось их всего трое. Где-то в Македонии номинально правят царями «мои сводные дядя и брат» — Филипп III Арридей и Александр IV, да в Сардах прячется от настойчивых женихов «моя тетка» Клеопатра.
Они не приехали бы, даже если бы их пригласили, и дело совсем не в расстоянии и времени. Просто они не считают меня родней, и мой четырнадцатый день рождения для них совсем не праздник. Для них, так же как и для всей прочей македонской аристократии, я всего лишь персидский бастард, нелепая случайность, дань слабости и похоти Великого Александра.