Вижу, что учитель воспринял мои слова уж слишком близко к сердцу. Его былая мягкая насмешливость куда-то пропала, рот вытянулся в узкую нить, а в глазах появилась холодная злость.
'Кажется, кто-то тут сильно недолюбливает Аристотеля! — Сыронизировав, вдруг понимаю, что это неплохой повод избавиться от учителя, способного заподозрить меня в подмене.
«Если вывести его из себя, то о скандале обязательно узнают, тогда к сомнениям этого старца будут относиться уже по-другому, мол, он сводит счеты с капризным ребенком!» — прихожу к такой мысли и тут же начинаю приводить свой коварный план в жизнь.
— Большое лучше видится на расстоянии! — вызывающе вскидываю взгляд на учителя. — Чтобы оценить размер и форму дома, не надо обнюхивать его углы как собака, достаточно отойти и взглянуть на него издалека.
Специально веду себя дерзко и допускаю крайне обидные сравнения. Мой укол достигает цели, и старик взрывается:
— Да как ты смеешь сравнивать великого Геродота с собакой! Я, Деметрий из Ассоса, твой наставник и учитель, говорю тебе, что это непозволительно! К Аристотелю можно относиться с уважением как к философу, но как географ он — полное ничтожество!
Нахожу, что он дал мне отличный повод, и вскакиваю с табурета.
— Сейчас вы оскорбили учителя моего отца! Если бы он был жив, вы бы никогда не позволили себе такого! — пытаюсь выдавить из себя слезу, но ни черта не получается.
Видимо, вид у меня и без слёз жалостливый, потому как учитель сразу же отыгрывает назад:
— Нет, нет! Я ни в коем случае не хотел обидеть Великого Александра! Ты меня не так понял, я лишь…
Не даю ему закончить и отворачиваюсь к стене с криком:
— Уходите! Сегодня я не хочу больше заниматься!
Слышу стариковское шарканье сандалий и понимаю, что Деметрий из Ассоса решил не травмировать ранимую психику подростка и удалился.
«Вот и правильно! — не оборачиваюсь до тех пор, пока до меня не долетает звук захлопнувшейся двери. — Теперь будет повод попросить у Барсины заменить учителя».
Глава 5
Город Вавилон, начало июня 323 года до н.э.
Радость от того, что я так ловко выпутался из довольно щекотливой ситуации, вскоре сменилась уколом совести.
«Не слишком ли жестоко я обошелся с, наверняка, заслуженным человеком. — Зашевелилось во мне сожаление. — Сможет ли он найти работу, если его попрут из дворца?»
Такое самокопание, к счастью, продлилось недолго и закончилось возмущением против собственного интеллигентского слюнтяйства.
«Если ты будешь думать о всех страждущих этого мира, то, точно, долго не протянешь. В нынешних экстремальных условиях нужно все поставить на выживание, а потом заботиться о чистоте совести и прочем! А учитель без работы не останется, в этом времени грамотные люди были в цене!»