В этой критической ситуации коалиция из двух царственных матрон и Полиперхона не нашла ничего лучшего, как обратиться за помощью к Эвмену. Властью регента малолетнего царя Александра II Полиперхон объявил об амнистии Эвмена, приговоренного к смерти прежним наместником Антипатром. Более того, он вновь наделил грека полномочиями командующего царскими войсками в Азии и указал всем сатрапам, сохранившим верность истинному царю, принять командование Эвмена.

Для грека этот указ стал неожиданным спасением. За прошедшие два года от него отвернулись почти все союзники. Ресурсы истощились, и денег на содержание войск не осталось совсем. Этим не преминул воспользоваться Антигон и стал, не стесняясь, перекупать его воинов и командиров.

Войско грека начало редеть, а оставшимся он уже не мог полностью доверять, опасаясь предательства. Опасения его оказались не напрасны! Так, в результате предательства командующего конницей Аполлонида, Эвмен потерпел поражение в генеральном сражении при Оркинии.

После этого ему оставалось лишь отступать. Он попытался было отойти в Армению для перегруппировки, но Антигон вновь предложил всем его воинам щедрое вознаграждение за измену, и отступающее войско начало таять прямо на глазах.

Пробиваться с боем в таких условиях было нереально, и Эвмен принял единственно возможное решение. Он распустил остатки своей армии, а сам с шестьюстами самых верных всадников укрылся в неприступной крепости Нора. После шести месяцев осады ему удалось хитростью вырваться из добровольного плена. Он получил свободу, но оказался без денег, без армии и без надежды!

И тут — такой подарок судьбы! Указ Полиперхона не только прощал ему прежние прегрешения, но и вновь возвращал в игру, уже в качестве командующего войском малолетнего царя Александра II. Ему указывалось срочно прибыть в Киинду, где хранились захваченные еще во времена Великого похода сокровища персидских царей. Из них ему выделялось целых пятьсот талантов золотом на наем войска. Охраняющим же царскую казну командирам аргираспидов (серебряных щитов) предписывалось оказать полное содействие Эвмену и подчиняться его приказам.

Как только до меня дошел слух об этих событиях, я немедленно написал Эвмену письмо, предлагая ему на пути в Киинду посетить Пергам. Больших надежд на то, что он согласится, я не питал, но неведомые нити судьбы оказались благосклонны ко мне, и где-то месяц назад от грека пришел ответ, в котором он извещал, что непременно заедет в Пергам и будет очень рад, если многоуважаемая Барсина и ее сын примут его.