Из всей банды выделяется только сам эргастерий. У него чистая, даже я бы сказал, выглаженная одежда, широкий кожаный пояс с бронзовыми бляхами, а вместо тесака — ножны с армейским обоюдоострым мечом.

«Все пятеро привычны убивать, — читаю это по сально-предвкушающему выражению их лиц, явно не обременённых интеллектом. — Положат нас всех, и ни у кого из них ничего не ёкнет в душе!»

Барсина разошлась не на шутку, кроя грабителей почём зря, и их главарю это, наконец, надоело.

— Заткнись, сука! — Он зло рявкнул на неё, и та в момент осеклась.

С ней никогда и никто так не разговаривал, и подобная откровенная грубость разом прояснила ей мозги, и она поняла, к какой развязке движется дело. Мгновенно навалившийся страх, как обычно, загнал её в состояние полного ступора, а главарь Парменид осклабился и ещё раз с удовольствием повторил:

— Заткнись, сука, или я тебе брюхо вспорю!

Этот рык главаря послужил сигналом, и его приспешники, скатившись с седел, мгновенно разоружили наших оторопевших рабов. Они оттеснили их вместе со старой Петрой в сторону, а затем грубо вытащили из повозки Мемнона и пинками загнали его и Гуруша к остальным.

После этого Парменид повернулся к нам:

— А тебе, однорукий, что, особое приглашение нужно⁈ — Он зло стиснул зубы и положил ладонь на эфес меча. — Оружие на землю и сам слезай с лошади! Живо!

Мой взгляд метнулся к Энею — что делать? — и тот едва заметно кивнул, мол, подчиняйся.

Сползаю на землю, и меня тут же хватает за ворот чья-то жесткая рука и волочет в общую кучу.

Отсюда вижу, как Эней снял пояс с мечом и бросил на землю. Едва ножны упали в пыль, как грека тут же стянули с коня и, наградив парой ударов ногами, оттащили к нам. Женщин отделили от общей группы, и по тем взглядам, что бросают на них грабители, мне абсолютно ясно, что эти пятеро хотят не просто ограбить нас и убить, но прежде изнасиловать наших женщин.

Во мне всё кипит от негодования и собственного бессилия. Что может десятилетний ребёнок против пятерых здоровенных мужиков⁈ Вся надежда на Энея и Самира с Торсаном, но двое последних стоят, опустив глаза, а у грека на лице полная невозмутимость, словно бы вообще ничего страшного не происходит.

Двое из пятерых грабителей стоят напротив, наставив на нас свои тесаки, а трое других уже решили заняться «делом». Видать, уж больно невтерпёж!

Тот, что помельче, завалил Коки прямо на землю, а второй, здоровый как бык, схватил Арету за руку. У здоровяка сразу не заладилось, и пять тонких девичьих пальцев с грязными обкусанными ногтями впились ему в щёку, оставляя ярко-кровавый след.