— Пятнадцать драхм, и ты рассказываешь мне все, что знаешь о создателе этого лука.

Я уже пообтерся в местных условиях и хорошо знаком как с правилами торговли, так и с ценами на оружие. К примеру, комплект македонского гоплита — копье, меч с ножнами и поножи, все среднего качества, — стоил на рынке Вавилона около тридцати драхм. Конечно, там же и один меч мог стоить пятьдесят, но это было уже нечто эксклюзивное: либо высокопробное железо, либо дорогая золотая отделка.

В общем, следуя основным правилам торга, я начал с минимальной цифры, и торговец сразу же изобразил кислую мину.

— Иди, мальчик, отсюда! — Он замахал на меня руками. — Если ты ничего не понимаешь в оружии, то иди купи себе тряпочную куклу! Ее только ты и купишь за такие смешные деньги!

Играет толстяк убедительно, вот только дело он имеет не с глупым мальчишкой. Одеваю на лицо маску полного равнодушия и начинаю поворачиваться.

— Ладно, пойду поищу кого поразумней! — Вкладываю в голос затаенную обиду, и не успеваю сделать и шага, как торгаш уже сдается.

— Эй, ты чего такой обидчивый! — С его лица мигом спадает возмущение. — Постой! Ради такого умного мальчика я готов уступить.

Физиономия толстяка расплывается в «искренней» радушной улыбке.

— Я сегодня добрый! Так уж и быть, пятьдесят драхм, и лук твой! Бери, не думай! Лучше цены ты нигде не найдешь!

Останавливаюсь, но не возвращаюсь обратно, и бросаю вполоборота:

— Двадцать пять, или я ухожу!

Лицо у торговца становится совсем грустным. Он уже понял, что его надеждам на богатого лоха не суждено сбыться.

С тоскливой обреченностью он прикладывает ладони к сердцу:

— Что ты делаешь, мальчик⁈ Ты без ножа меня режешь! Я сам заплатил за этот лук тридцать драхм, как я отдам тебе за двадцать пять!

«Ясно, — иронично усмехаюсь про себя, — он назвал мне предельную цифру, ниже которой опускаться не хочет!»

Придирчиво поджимаю губы, оценивающе прищуриваюсь и накидываю еще пять монет:

— Хорошо, уговорил! Тридцать, и на этом все!

В глазах купца блеснул радостный огонек, но он тут же его погасил и изобразил предельное отчаяние:

— Аааа, ладно! Только для тебя! Выкладывай тридцать драхм и забирай!

Вот теперь я поворачиваюсь и, сделав шаг к прилавку, протягиваю свою ладошку:

— По рукам! Тридцать монет, и ты рассказываешь все, что знаешь про мастера.

Секундное замешательство, и купец с улыбкой протягивает свою пятерню.

— И откуда ты такой взялся-то, малец⁈ — Он стискивает своей огромной ладонью мои пальцы. — Не завидую я твоим родителям!

Он довольно загоготал, оглашая своим басом весь квартал.