Старик просто в очередной раз хотел убедиться, что это действительно я. Чтобы понимать, насколько весома моя фигура и как далеко он может зайти в переговорах со мной.

Даже сейчас, когда я контролирую ситуацию, и держу его на расстоянии вытянутой руки, он всё равно уже имеет свою выгоду. Опасный… Очень опасный противник. Если бы не мои возможности, играть в эту партию было бы намного сложнее.

Давая Авадию время, я снова медленно пошёл по кабинету. Нравится он мне, сам себе такой хочу. Но только чтобы с балконом.

Шаги глухо расходились по светлому полу, и от этого было даже удобнее думать. Старик молчал, не торопился с ответом. Всё же я затронул самое важное для него.

Сделав круг, я остановился и посмотрел на Яну.

Внешне она оставалась спокойной. Стояла у двери ровно, с прямой спиной, с собранным и холодным выражением лица. Но по иногда бросаемым на меня взглядом видно, что внутри у неё сейчас наверняка куда больше вопросов, чем она показывает.

И я её понимаю.

Ещё недавно всё сводилось к тому, что я пришёл вытаскивать её отсюда. А теперь мы стоим в самом сердце дворца, и я предлагаю правителю целой космической империи присягнуть мне на верность. Для человека со стороны это должно было звучать почти безумно.

Тем более для Яны.

Она выросла внутри другой империи. Для неё фигура императора с детства что-то важное и величественное. Такие вещи впитываются слишком рано, чтобы потом исчезнуть без следа. Уважение к трону, к имени, к самой высоте, на которой сидит правитель.

Но не для меня.

Когда-то именно императоры, короли и главы Родов или орденов приходили ко мне сами. Не звали, а искали встречи. Не пытались торговаться, а просили на выгодных условиях. Кто-то — о помощи. Кто-то — о союзе. Кто-то — просто о том, чтобы я не вмешивался.

И дело не в гордости и не в том, что я ставил или ставлю себя выше них. Просто я слишком хорошо знаю простую разницу между мной и этими фигурами. Точнее, её отсутствие.

Император — это человек, которому подчиняются миллионы и миллиарды. Для этих миллионов и миллиардов он почти всегда кажется фигурой особой, отделённой от остальных. Но мне просто нет до них никакого дела. Именно поэтому мне всегда было легко отрицать их важность именно для себя.

— Я отказываюсь, — наконец сухо произнёс Авадий.

Я остановился и повернулся к нему.

Старик сидел, сцепив пальцы в замок, но теперь в его лице не осталось ни игры, ни интереса. Он уже принял решение и потому стал жёстче.

— Останемся каждый при своём, Вайторл, — продолжил он. — Я отпускаю тебя и твою жену.

На этих словах мой взгляд сам собой скользнул к Яне. Я ничего не сказал и снова перевёл взгляд на Авадия.