Я сам не заметил, как залюбовался полностью голой Яной. Она же, чуть сводя вместе коленки, тем не менее смотрела на меня уверенно слегка затуманенным взглядом.

— Пожалуйста, поторопись… — полушёпотом попросила она смущённо.

На то, чтобы скинуть всё с себя — не ушло много времени. И вот, я снова над девушкой, между её ножек. Мы лежали, смотря друг другу в глаза. Яна обхватила меня руками, прижимая к себе и была немного напряжена, ожидая.

Спустя мгновение я медленно подался вперёд и она, почти незаметно дёрнулась, слегка сжимая руки и едва-едва прикусила губу, впрочем, всё ещё смотря мне в глаза с огромным желанием.

* * *

То, что было дальше, можно охарактеризовать лишь двумя словами — долгое ожидание.

Яна вцепилась в мою спину. Её стоны то прорывались громко, то почти срывались на шёпот, хрипловатый, с паузами, когда она просто дышала мне в шею горячим дыханием. Иногда она словно спохватывалась, пыталась сдержаться, закусывала губу, но через пару секунд снова забывала про это и отдавалась ощущениям.

Одного раза нам было мало, чудовищно мало, чтобы сгладить всё то время, что ждали. Поэтому мы не сдерживались…

Вот Яна лежит на животе, прижавшись грудью и головой к кровати. Смотрит на меня вполоборота, чуть прищурившись замыленным взглядом. Пальцы сжимают одеяло так, что костяшки белеют. Она тихо постанывает, иногда кусает край подушки, чтобы не сорваться громче, и чуть подается назад, неуверенно, но очень честно.

Вот она уже напротив меня. Обнимает за шею, то приподнимаясь, то оседая, и я чувствую каждое её движение всем своим телом. Я ощущаю её горячее, и порой натужное дыхание, а также вижу счастливый и влюблённый взгляд девушки.

А вот она сверху, открывшаяся полностью. Волосы прилипли к вспотевшей коже, пару прядей она нервно отбрасывает со лба, но они тут же возвращаются обратно. Девушка то теряется в ритме, то находит его снова, иногда сбивается, но не останавливается, продолжая двигаться.

Сказать, что мы не спали — значит ничего не сказать. Эта «ночь» — стала для нас большим, чем просто первым и последующим разами. Она была отдушиной за то что, было и за то, что случилось.

Яна отдавала всю себя, не стесняясь и готовая к любым даже самым смелым решениям. Её неловкость, некоторую грубость и неопытность сполна компенсировала страсть и желание.

* * *

Когда мы всё‑таки смогли оторваться друг от друга, Яна лежала на боку, раскрасневшаяся, вспотевшая, но довольная. Глаза прикрыты, на губах счастливая, усталая улыбка. Время от времени её тело будто догоняло пережитое — по коже пробегали мурашки, плечи и бёдра чуть подрагивали.