Буквально через секунду из динамика раздался сухой грубый голос:

— Это закрытый канал. Назовись.

Я мельком посмотрел на собравшихся рядом и спокойно ответил:

— Шель.

После этого сразу продиктовал вторую часть — длинную связку из шестнадцати символов. Цифры, буквы, старый сдвиг по трём позициям и контрольный ключ в конце.

Голос изменился мгновенно. Стал мягче. Собраннее.

— Слушаю.

— Как именно ведёт огонь линкор?

На удивление, меня сразу поняли.

— Практически не ведёт. Слабые импульсы.

— Если линкор не ведёт плотный огонь — не цельтесь в него, — произнёс я быстро. — Сбросьте мощность на двигателях до тридцати процентов и сразу после этого сделайте максимально резкий разворот в обратном направлении. Москитный флот отправьте вперёд как живой заслон — пусть прикрывают двигательную часть после разворота. Когда будете проходить обратную дугу между астероидами, рассредоточьте их вдоль корпуса и позади.

Мы прошли поле астероидов, поэтому теперь такой разворот возможен. Враги просчитали с десяток вариантов, как нас остановить, и один из них был нацелен на то, что мы начнём разворот ещё в поясе.

На том конце повисла тишина. Только глухой фон систем и чьи-то далёкие команды.

Потом тот же голос произнёс уже медленнее:

— Их линкор не ведёт плотный огонь…

Он сам начал складывать картину и наконец понимать ситуацию.

— Это приманка, — спокойно продолжил я. — Они ждали именно такого нашего хода. Просчитали, что вы захотите проломить фронт через самую тяжёлую цель, чтобы использовать её для ответного удара.

Ещё мгновение тишины. Потом мужчина выдохнул:

— Понял, — и уже через секунду в его голосе появилась настоящая, живая благодарность. — Благодарю вас. Надеюсь, как нибудь мы сможем встретиться и выпить. Я лично отблагодарю вас за помощь.

Канал оборвался.

Я убрал руку от коммуникатора и перевёл взгляд на остальных.

Хмурый смотрел на меня так, будто прямо сейчас внутри него встали дыбом все прежние картины боёв в космосе.

— Так вот почему… — одними губами прошептал он.

Похоже, парень действительно первым дотянулся до сути.

— Развивай мысль, — потребовал я.

Нужно же ему чему-то учиться.

Он вскинул голову, быстро посмотрел на меня и уже уверенно заговорил:

— Линкор — не основная сила удара. Он жертва. Когда мы подойдём ближе, они не станут отводить его, а наоборот — направят прямо на нас. Мы не сможем погасить такую массу. Либо разнесёт нос, либо срежет борт. А если при этом двигатель останется на тяге, нас просто перекосит и мы сами себя развалим.

Хмурый говорил уже не с прежней злостью, а с холодным напряжением, когда человек по-настоящему понимает масштаб опасности.