Я аккуратно опустил на неё Ольгу. Она успела вцепиться мне в шею, словно боялась упасть. Лишь ощутив под спиной жёсткую поверхность, девушка разлепила пальцы и, с некоторой долей страха в глазах, упёрлась ладонями мне в грудь, слегка надавливая и отталкивая.

Я смотрел ей в глаза и ощутил лёгкий холодок по спине. В этих глазах смешались недоверие, обида и внутреннее напряжение, которое я в ней порой чувствовал.

Желая защитить её от правды, которая ей тогда была не нужна, я ненароком сам нанёс ей рану… И эта рана всё ещё не зажила. Она пытается с ней бороться, и поэтому всегда помогает мне, но в то же время… Боится меня. Боится, что я снова могу что-то сделать с её памятью.

— Прости, — тяжело выдохнул я и, отступив на шаг, опустился на одно колено рядом с кушеткой.

Вытянул руку в сторону её живота, видя, как Ольга напрягается, следя за каждым моим движением, как сжимаются её пальцы. Мягко, насколько мог, запустил энергию.

Пробиваться через слои моей же, и в то же время уже не совсем моей энергии, было тяжело. Я осторожно продирался сквозь этот пласт, ощущая каждый раз, как Ольга едва заметно вздрагивает от внутренних откликов, пока, наконец, не добрался до её источника.

Воздействовать вот так, через такой огромный барьер, очень тяжело и почти неэффективно, но иначе не получится.

А ведь я ранее сказал: «Раздевайся…» — и даже тогда не подумал, насколько для неё это связано не с телесным опасением ко мне, а с доверием.

Воистину, каждый человек всегда судит всё по себе… Если я не доверяю той же Азалье, потому что она меня предала, то, по сути, точно то же самое и с Ольгой. Вот только ей в этом плане хуже.

Всё же я не просто, к примеру, предал её, а стёр память. Это на самом деле страшно — когда не можешь знать, стирал ли и ранее тебе память человек, к которому ты что-то чувствуешь, или нет. Любой взгляд, любое прикосновение перестаёт быть однозначным.

И эти мысли наверняка её не отпускают, прокручиваясь в голове раз за разом. После этого очень сложно доверять.

Я закончил и медленно встал, стараясь не делать резких движений, затем отошёл на пару шагов, давая ей пространство.

— Спасибо… — тихо произнесла Ольга, всё ещё лежа и переводя дыхание.

Я ничего не ответил. Лишь коротко кивнул и вернулся к своему креслу в кабине, снова пристёгиваясь

Рану недоверия можно залечить только искренностью. Но сперва ещё попробуй докажи, что ты искренен, когда уже однажды обманул…

* * *

Мы летели уже часа четыре, когда радар тихо запищал и я резко перевёл на него взгляд. На зелёном экране появилась громадная алая метка, заполняющая собой почти четверть зоны обзора. Система явно показывала, что в зоне отслеживания появилось… Очень большое судно.