Среди них в основном новы, и всего десять абсолютов.

Всего четыреста лет… Что случилось за это время? Почему так ослабла её охрана? Раньше подобный выезд выглядел бы куда внушительнее.

— Что происходит? — тихо спросила Ольга, переводя взгляд с коридора воинов на меня.

— Показушница, — усмехнулся я. — Просто наблюдай.

Послышались размеренные шаги, и на трапе появилась девушка. Высокая, метр восемьдесят, как сейчас помню. На ней было лёгкое алое бархатное платье, подчёркивающее стройную фигуру. Длинные каштановые волосы свободно спадали на спину и плечи, чуть развиваясь от лёгкого ветерка. С каждым шагом она выглядела так, словно сошла с картины — уверенная, спокойная, неземная красавица.

Впрочем, решив не мелочиться, в итоге она просто исчезла с трапа и появилась рядом, телепортировавшись прямо к нам.

Мы смотрели друг другу в глаза. Её взгляд быстро заскользил по моему лицу и по всему телу, явно пытаясь вычленить хоть что-то знакомое. Я чувствовал, как она цепляется за старые приметы, но… Не может узнать. Она шла сюда по оставленному мной маяку и сейчас была в большом недоумении.

Я усмехнулся и произнёс:

— А ты не меняешься. Как была выпендрёжницей, так ею и осталась.

Девушка удивлённо вскинула брови, посмотрела на меня ещё раз, прищурившись, затем алые губы разомкнулись, и на её лице появилась настоящая, тёплая улыбка. Мягкий, но уверенный красивый голос произнёс:

— Шель… Так это и в правду ты…

В следующее мгновение она уже оказалась вплотную ко мне, сократив расстояние одним шагом, и сжала меня в объятьях так, будто боялась, что я снова исчезну. Я в ответ тоже обнял её, чувствуя, как где-то глубоко в груди становится теплее и спокойнее.

Да… Давно это было… Помню, когда мы путешествовали вместе, она была на ранге просвещённой, а теперь — святая. Как быстро летит время… и как мало в нём по-настоящему неизменных вещей…

Девушка сжала меня ещё чуть сильнее, уткнувшись лбом в плечо, а затем всё же отпустила. Я увидел в её глазах блеск слёз.

Улыбнувшись, протянул руку и осторожно стёр слезинки с её лица большим пальцем.

— Ну-ну, — продолжая улыбаться, покачал я головой. — Суровая и великая Кларисса, железная дева, сразившая ОльЭрТару, чуть ли не глава ордена хранительниц — плачет?

— Да ну тебя. Сначала позволил себя схватить, не позвав меня на бой, потом позволил посадить себя в Ничто на четыреста лет…! А теперь ещё и издеваешься…?

В её голосе звучала одновременно обида и облегчение. Глядя на Клариссу, я на секунду отвёл взгляд и обратил внимание на Ольгу.

Девушка стояла сбоку, побелев, будто вся кровь отхлынула от лица. Взгляд её был прикован к Клариссе, широко раскрытые глаза не моргали.