Не получается… Сколько бы она ни пыталась, сколько бы ни тренировалась, этот страх не унять… Страх снова вести людей в бой. Страх смерти тех, кого тебе доверили… Поэтому теперь она больше и не командует ими. Тот случай, во время обороны города в Китае, был последним…

Катя лежала неподвижно, как выброшенное на берег тело, когда перед глазами вдруг встал Сергей. Парень шёл вперёд, по какому‑то коридору, но вдруг остановился и оглянулся на неё, словно призывая встать и продолжить. Этот взгляд вонзился ей в сердце.

Катя сжала губы, а затем разомкнула их и тихо зашептала:

— Что ты от меня хочешь…? Я не ты… Мне не стать такой же сильной и той, за кем будут идти люди…

Губы дрогнули. Девушка закрыла глаза — и образ исчез, стёртый тьмой.

Она не он… Не великий Асшель Вайторл, спасавший миры и народы. Не тот, кто идёт первым, не оборачиваясь, зная, что за ним — тысячи.

Но…

Из глаз девушки полились слёзы, расползаясь по мокрым щекам, и Катя зарыдала, содрогаясь всем телом в холодной луже, пока дождь скрывал весь шум вокруг. Плечи её тряслись, пальцы всё ещё вцеплялись в рукоять меча, словно в единственную опору. Воздух вырывался из неё рыданиями, и каждый всхлип отзывался болью где‑то глубоко внутри.

Но почему так больно смириться с мыслью, что он не прав? Почему сердце, хоть и испытывает страх, отказывается верить, что Сергей ошибался? Почему, когда она видит, как кто‑то другой ведёт людей, ранее доверенных ей, ощущает себя предательницей…? Почему…?

— Молю… — зашептала Катя, всё так же горько плача. Голос срывался, слова тонули в рокоте дождя. — Кто‑нибудь… Скажите, что он был не прав…

Однако ответом ей был лишь стук капель по лужам, тяжёлый, равномерный шорох дождя и воспоминание того разговора, когда она ещё не отошла от битвы в китайском городе.

Тогда тьму и тишину её комнаты разорвал громкий стук в дверь. Катя, сидя на кровати и обняв колени, молчала, не желая ни с кем разговаривать и никого видеть. Шторы она задернула так плотно, что даже дневной свет не пробивался внутрь, оставляя комнату во мраке. Она хотела остаться одна.

Пространство едва заметно колыхнулось, словно воздух дрогнул, и в комнате оказался Сергей. Парень, появившись, быстро осмотрелся и, найдя её взглядом, поднял вверх руку, произнося:

— Привет.

Катя посмотрела на него, взглядом почти без эмоций, а затем перевела глаза вновь на кровать, прошептав:

— Вообще‑то это моя комната…

— Знаю, — спокойно пожал он плечами и, подойдя к шторам, резким одним движением раскрыл их на полную, впуская в комнату солнечный свет. Свет ударил по глазам и выхватил из тьмы очертания мебели и сгорблённую фигуру девушки. — Не дело это, такой красавице закрываться тут совсем одной.