Память вернулась не сразу, а тяжёлой, давящей на голову волной. Последнее, что помню — боль. Резкая, выворачивающая, пробившая тело от макушки до пят и концентрирующуюся в источнике. Я всё-таки переступил грань и взял на себя больше, чем должен был…

Я тогда рухнул, даже не успев толком понять, чем это закончится, но всё же смог взять своё состояние под контроль.

Сейчас же, лёжа в темноте и чувствуя тупую боль по всему телу, медленно выдохнул, понимая, что отделался ещё довольно легко. Такие вещи редко проходят бесследно. Если удар не пришёл сейчас, значит, может прийти позже. Мне нужно место с большим содержанием чистой энергии.

Я либо достигну вершин мастерства… Либо стану калекой с такими экспериментами… Но останавливаться нельзя. Поздно возвращаться назад, когда за спиной у тебя потоп.

Слева послышалось тихое, ровное сопение.

Я повернул голову.

На кровати рядом со мной лежала Яна. Одетая в розовое нижнее бельё и бюстгальтер, и даже не снявшая, а лишь расстегнувшая белую рубашку. Она спала на боку, подложив руку под голову и сжав ноги вместе, будто даже во сне пыталась занять как можно меньше места. На лице у неё была тонкая засохшая дорожка от слёз.

Я смотрел на девушку молча, не двигаясь, и внутри поднималось тяжёлое горькое чувство понимая. Семь месяцев. За это время в ней исчезло что-то прежнее — лёгкое, девичье, беспечное. Черты стали тоньше, взгляд, даже во сне, казался серьёзнее, а в лице появилась та взрослая сдержанность, которую не получают просто так. Только через боль, ожидание, страх, который слишком долго носишь в себе. И от этого она стала другой. Взрослее и в то же время расцвела, став ещё красивее, чем раньше.

Я ещё какое-то время просто смотрел на неё, потом медленно поднял руку, собираясь поправить прядь волос, выбившуюся ей на лицо.

В этот момент Яна открыла глаза.

Сначала в её взгляде было только сонное непонимание, а также она быстро оглядывала комнату, но уже через секунду девушка резко приподнялась, вскинулась надо мной, и тревога на её лице заставила моё сердце сжаться.

— Серёжа… Ты проснулся⁇! — дрогнувшим голосом взволнованно спросила Яна, быстро вглядываясь в меня. Она тут же торопливо продолжила: — Ты как⁇! Что с тобой произошло⁇! Почему ты так долго не приходил в себя⁇!

Девушка засыпала меня вопросами один за другим, сбиваясь, не дожидаясь ответа, и в каждом слове было столько напряжения, что мне стало не по себе. Я молча смотрел на неё — на растрёпанные волосы, лихорадочный блеск в глазах, тревогу, которую она даже не пыталась скрыть.

Потом всё-таки дотянулся до её лица и осторожно убрал выбившуюся прядь за ухо. Пальцы слушались не так хорошо, как обычно, но этого движения хватило, чтобы она замолчала.