Дальше были месяцы привыкания к чужому миру. Поиск хоть какой-то опоры. Осторожные шаги там, где любая ошибка могла стоить ей слишком дорого. И хуже всего — не опасность, не чужие люди и не неизвестность. Хуже всего было смириться с мыслью, что, даже если я жив, мы встретимся очень нескоро. Возможно, слишком нескоро…

Яна рассказывала долго. Очень долго. Порой сбиваясь, но всё равно продолжая. Я гладил её и слушал очень внимательно, не пропуская ни единого слова.

Когда она закончила, за окном уже начало светать, а я ещё какое-то время молчал, чувствуя, как её слова тяжёлым осадком укладываются внутри.

Потом начал говорить сам.

Не стал ничего скрывать. Рассказал, как очнулся. Вернее, как пытался очнуться, застряв между беспамятством и мучительным возвращением к реальности. Рассказал про Ольгу. Про встречу с Клариссой. Рассказал и о том, как оказался здесь.

Яна слушала молча. Иногда только сильнее прижималась ко мне.

Когда я закончил, она ещё некоторое время не говорила ни слова.

— Вот как… — наконец тихо произнесла девушка, и в её голосе было больше боли, чем удивления. Яна чуть сжала ткань моей рубашки в пальцах. — Выходит, ты всё это время лежал без сознания… Все семь месяцев…

Я кивнул, чувствуя ярость на самого себя. И она стала лишь сильнее, пока Яна рассказывала.

— Да. Но не стоит думать, что я в этом не виноват, — произнёс, сцепив зубы. От напряжения в висках снова кольнуло. — Виноват. И ещё как. Мог бы и быстрее проснуться… Слабак!

— Не говори так, — почти сразу произнесла Яна и, сжав мою одежду в кулаке, приподнялась, чтобы посмотреть мне в лицо. Взгляд дрожал, но в нём уже не было прежней беспомощности. Только упрямство. — Пожалуйста, не говори так. Ты и так слишком много на себя взвалил. Это мы должны быть твоей поддержкой. А в итоге ты всё ещё нянчишься с нами, как с детьми, и принимаешь основной удар.

— Если бы не вы, — я усмехнулся, — я бы наверняка всё ещё был совсем один… Я рад, что вы все у меня есть. Не стану врать — в то время, когда был один, я не чувствовал себя плохо или одиноко. Но сейчас… Сейчас я ощущаю за спиной тепло и опору, понимаю, что теперь могу смотреть только вперёд, зная, что вы меня поддержите.

Яна, слегка удивившись, но быстро придя в себя, потянулась ко мне и наши губы снова сошлись в поцелуе. А дальше… Дальше мы лежали, обсуждая многое, пока я снова не услышал тихое посапывание, но уже у себя на плече.

* * *

Проснулся я от того, что рядом зашевелилась Яна.

Хотя проснулся — громко сказано. Я и не спал толком. Все четыре часа я лежал с закрытыми глазами и медленно приводил в порядок энергопотоки. Работа шла тяжело, но шла.