Но я не дрогнул и не отвёл взгляда.

Саша, замерев, склонилась надо мной. Алые волосы мягко упали на правую сторону лица. Она почти сидела на мне, удерживаясь одной рукой слева от моего лица, и смотрела так же прямо в глаза, но без каких либо эмоций.

Её злость с самого первого момента нашего диалога, и эта отстранённость с самого начали были настоящими. Но этот бой вёл не к победе, и даже не к попытке показать себя кем-то другим. Он вёл к разрыву.

Саша хотела оборвать со мной все нити. Просто отсечь.

Не чувствовать больше той боли в груди и не думать, отвечу ли я когда-нибудь на её чувства или нет. Не жить в этом постоянном ожидании. Она хотела остаться одна. Пусть без любви. Пусть с пустотой. Но хотя бы без этой тянущей боли.

Я понял и ещё кое-что.

Пока мы искали её все эти месяцы, пока я думал, что просто переживаю, просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке, всё давно зашло дальше. Я хотел найти её не потому, что должен. И не потому, что она королева Этараксийцев.

Я всем сердцем жаждал найти её.

Сашу. Мою Этараксийку.

Обнять. И больше не отпускать.

Пусть обиженную. Пусть злую. Пусть такую, которая сейчас едва не превратила в фарш мне голову. Но всё равно мою. И я никому её не отдам. Ни войне. Ни судьбе. Ни этой чёртовой короне Этараксийцев, если она попытается окончательно сожрать в ней живую девушку.

Медленно протянул руку вверх и сначала коснулся волос даже не пошевелившейся и всё также смотрящей мне в глаза девушки.

Осторожно. Почти невесомо. Затем большим пальцем едва заметно задел и провёл по золотисто-жёлтому рогу. Тёплый и очень приятный на ощупь.

Я не позволю ей остаться с этой судьбой один на один. Если понадобится, ради неё я хоть прямо сейчас заключу договор с Орденом Хранительниц и вычищу всю ближайшую гниль. Я сделаю так, чтобы Этараксийцы действительно жили спокойно. Не как чья-то добыча, не как товар, и не как оружие. А как народ, который больше не должен оглядываться назад и искать среди других врагов.

Я убрал руку с её рожек и медленно перевёл её ниже. На талию. Потом дальше, за спину, чуть притягивая девушку к себе.

Её тело было напряжено. Очень.

Но я почувствовал, как это напряжение начало уступать. Сначала едва заметно. Потом чуть сильнее. Потом ещё. А в следующее мгновение она сама прильнула ко мне.

И мы поцеловались.

Я лежал на холодной, изрытой ударами земле, обнимая и прижимая к себе такую любимую и такую желанную Этараксийку. Чувствовал, как она больше не сопротивляется и отвечает мне желанием в поцелуе. Чувствовал, как дрожь, до этого державшая её тело в напряжении, постепенно меняется совсем другим ощущением. Более тёплым и более живым.