Они побежали к городу. Сергей, глядя на всё это, повернулся к Этараксийцам, заканчивая?
— Иначе люди отберут у вас даже то, что у вас ещё осталось.
Эти слова стали последней каплей. Толпа этараксийцев, закричав, тоже рванула вперед.
Сразу. Массово. Не сдерживаясь. Без приказа. Без сигнала. Будто внутри них что-то лопнуло, сорвалось с цепи, и теперь они уже не могли стоять на месте.
Две толпы понеслись друг на друга.
Пленники — с ужасом и безумной обреченностью.
Этараксийцы — с яростью, болью и жаждой разорвать тех, кто стоял перед ними за всё то, что уже было совершено.
Старейшины даже не успели ничего сделать. Они растерянно озирались, не понимая, почему всё вышло именно так. Королева не отдавала приказа. Никто не звал в атаку. И тем не менее народ сорвался. Сам. По собственной воле. Поддавшись не приказу, а удару в гордость.
Сама Саша стояла неподвижно. Девушка всё так же смотрела только на Сергея.
И Яна вдруг ясно поняла: то, что он сделал, стало для неё не просто неожиданностью. Это был настоящий удар и по ней. Очень личный. Очень болезненный. Он не просто сорвал ей казнь. Он ещё и отнял у неё право самой направить этот народ. Вынудил их двинуться иначе. Так, как хотел именно он.
Сергей мазнул взглядом по Саше и тут же снова посмотрел на несущиеся толпы.
Яна успела заметить в его глазах кое-что очень короткое. Не сомнение. Нет. Он уже выбрал путь и не отступил бы. Там промелькнула едва заметная, почти неуловимая тоска.
Только на миг. Потом она исчезла. И осталась одна уверенность.
Яна поняла всё окончательно. Он не отступит. Пойдет до конца.
Он делал это не ради победы над ними. Не ради власти. Не ради Саши. А ради того, чтобы однажды этот народ вырос не на воспоминании о великом спасителе, а на собственной вере в себя. Даже если однажды они будут вспоминать его не как свет, не как легенду, а как того, кто толкнул их в кровь.
И именно поэтому Сергей сейчас был страшен. Не силой и не волей. А тем, что он был готов принять на себя ненависть целого народа, лишь бы вытолкнуть его из позиции жертвы и дать возможность на своей шкуре прочувствовать, к чему приведут их решения.
Глава 11 Свет, что мелькнул в последний раз?
Две толпы сошлись в кровавом буйстве почти мгновенно.
Ещё секунду назад между ними было расстояние, крики, рваное дыхание. А потом всё смешалось в одну рвущуюся, орущую, захлёбывающуюся яростью массу. Удары. Хруст костей. Вспышки техник. Кровь на лицах, на руках, на земле.
Ад. Никак иначе не назвать массовое сражение.
Чужая боль, чужая ненависть и чужое отчаяние смешались так плотно, что даже воздух над площадью словно стал тяжёлым и вязким.