Я увидел, как Этараксийцы начинают медленно двигаться в нашу сторону.

Ненависть.

Чистая, незамутнённая, обжигающая ненависть была написана на их лицах. Теперь направлена она была только на меня, а уже не на людей и не на пленных.

За то, что я использовал их слабость против них самих. За то, что заставил их подчиниться человеку. За то, что влез в их боль и повернул её так, как счёл нужным. За то, что предал то доверие, которое они когда-то ко мне испытывали.

Свет, который в итоге стал тьмой… Ироничный закат светила.

— Ты добился, чего хотел…? — раздался позади меня голос Саши.

Тихий. Но такой холодный, что он пробрал даже меня, потому что я такого не ожидал, от чего мои глаза чуть расширились, а внутри прошлась неприятная волна.

Однако, я спокойно повернулся к ней и посмотрел в глаза. В них уже не было растерянности. Теперь там тоже плескалась ярость.

Я ничего не ответил, и тогда она шагнула ближе.

— Ты добился, чего хотел? — спросила Саша вновь, уже жёстче. На её лице проступила злость, которую она больше не пыталась прятать. — Унизив меня… Оскорбив народ, который верил тебе и доверял… И заставив их быть словно стадом послушных баранов… Ты добился, чего хотел⁇!

— Да, — спокойно кивнул я.

Её глаза чуть сузились. Рожки загорелись ярким жёлтым светом. Острые лучи золотисто-жёлтого сияния ложились на её волосы и лицо, придавая ей по-настоящему королевский, почти грозный вид.

Старейшины тоже напряглись. Их рога засветились следом. Они подобрались.

Вот он — предел? Стена, которая казалась толстой и нерушимой, но которая оказалась тоньше, чем лист бумаги?

Я видел, как Саша борется сама с собой. Видел её сомнение и ярость. Видел желание ударить. И видел, как прошлое всё ещё удерживает её от этого.

Ситуация и правда была опасной. Я настроил против себя целый народ. Стоял посреди его главного мира. И всё же я знал: ни меня, ни Яну они тронуть не смогут. Потому что у меня всё ещё есть второе «имя», данное мне Ваартирией и предками Этараксийцев. Та нить, которую даже Саше будет сложно оборвать окончательно.

В этот момент девушка заговорила.

— Ради того, чтобы дать этим жалким отбросам смерть в бою, а не сдохнуть как собакам… — произнесла Саша сквозь зубы, — ты пошёл против нас. Против тех, кто верил в тебя всё это время и… Любил… Стоило ли оно того?

Я смотрел ей прямо в глаза. Ставшие за все эти месяца такими родными и в то же время теперь такими чужими.

— Стоило.

На площади вновь качнулась волна ненависти. Тяжёлая, густая, почти физическая. Но Саша всё ещё колебалась. И именно поэтому в следующий миг выбрала не удар и не приказ убить меня.