Я смотрел на эту бойню абсолютно спокойно.

Наверное, со стороны это выглядело чудовищно. Да и по сути так и было. Здесь и сейчас я сам выпустил джинна из бутылки. Заставил Этараксийцев сделать то, от чего изначально и хотел их уберечь. Вынудил их сорваться и перейти черту не по приказу королевы, а по собственной воле.

И всё же я не жалел. Потому что иначе они бы просто не поняли. Не прочувствовали бы на собственной шкуре, к чему ведёт слепая ярость, если дать ей волю и назвать это справедливой местью.

Если я хочу остановить дальнейшее загнивание их народа, действовать нужно жёстко и решительно. Пусть даже каждый из них будет считать меня чудовищем. Я не маленький ребёнок, чтобы обижаться на чужую злость. Я сделал то, что оставалось и что мог сделать в этой ситуации.

Повернулся и вновь встретился со взглядом Саши.

Она стояла неподалёку, всё такая же прямая, всё такая же собранная. Лицо оставалось холодным, но я хорошо её знаю, поэтому сразу увидел за этой ледяной маской совсем другое. Беспомощность. Непонимание. Боль. И это, признаться, било по мне куда сильнее, чем вся ненависть толпы. Я совсем не хотел видеть в таком состоянии свою будущую жену.

Скорее всего, теперь и она тоже меня возненавидит. По крайней мере до того момента, пока не поймёт, зачем именно я это сделал. Если поймёт вообще.

Ведь я предал её.

Ошарашенные старейшины рядом с ней косились то на меня, то на свою королеву. Но в саму мясорубку, которая развернулась на площади, никто из них не вмешивался. И Саша тоже. Она не дура и уже поняла, что сейчас любой её шаг только всё испортит. Этараксийцы сильнее, они давят людей. Если девушка сейчас попытается остановить своих, часть народа воспримет это как слабость. А часть — как предательство их боли.

Буйство продолжалось ещё какое-то время.

Крики постепенно становились реже. Вспышки техник — короче. Движения — тяжелее. Люди гибли быстро. Кто-то пытался бежать. Кто-то ещё огрызался, срываясь в отчаянные атаки. Но всё это уже ничего не меняло. Разъярённые Этараксийцы сминали их без жалости. Они не просто убивали. Они вымещали на этих телах всё, что копилось месяцами. Всё, что в них вбили плен, утраты, издевательства и страх за собственных детей и партнёров.

Но наконец всё кончилось.

Я смотрел на тяжело дышащих бойцов. Кто-то стоял, уперев руки в колени. Кто-то запрокинул голову к небу. Кто-то просто застыл, глядя себе под ноги. Их кулаки, лица, одежда были в крови. У их ног лежали тела. Много тел.

Пять тысяч.

И я всё так же не сожалел о принятом решении. Потому что шанс на то, что кто-то из этих людей захотел бы что-то исправить, был ничтожным. Они летели сюда не каяться и не вымаливать прощение за свои дела. Они летели на планету Этараксийцев убивать и насиловать. А за свои поступки нужно отвечать.