Ни одного звука.

Ни мольбы.

Ни проклятия.

* * *

Аяна, услышав слова слуги, посмотрела перед собой. Но в её взгляде не было растерянности или волнения. Скорее, собранность.

Я поднял руку и положил ей на голову ладонь. Пальцы мягко прошлись по гладким волосам.

Девушка чуть прикрыла глаза, уголки губ приподнялись. Улыбка вышла тихой, но в ней отразилась тёплая благодарность и любовь.

Она любит свою империю. Любит своих родных. Но эта любовь не превращает её в слепую фанатичку. И моя жена это ясно осознаёт.

А вот японские аристократы, уверенные, что она им что-то должна, напрочь потеряли берега в собственной наглости. Они так увлеклись интригами, сделками, торгами за спиной собственной императрицы, что забыли простую истину: за любую услугу в этом мире неизбежно приходится платить…

А Аяна, сев на трон Японской империи, именно что сделала им услугу. Она лишь протянула стране руку, когда та оказалась на краю пропасти.

— Пойдём, — я улыбнулся ей, — я отправлюсь с тобой. Пора открыть этим глупцам глаза…

* * *

Когда тяжёлая раздвижная дверь огромного зала для совещаний, оформленного в древнем японском стиле, отъехала в стороны, мы с Аяной уже заняли центральную сторону П-образного стола. Я — в парадной форме Российской империи, а она — в своей.

Аяна сознательно не поднялась на высоту, отведённую для императорского трона, — не села наверху, над всеми. Предпочла сесть рядом со мной и на одном уровне с членами совета. Не как недосягаемая правительница, а как участница разговора наравне со всеми.

Когда в зал вошёл первый член совета, мужчина замер на пороге, заметив нас. Несколько секунд он просто смотрел, с плохо скрываемым шоком, видимо, от моего нахождения здесь. Ведь это собрание Японской империи. И тут я.

Потом он быстро взял себя в руки, опустил голову и глубоко склонился перед Аяной. Лишь после этого, не позволяя себе замешкаться дольше, направился к своему месту.

За ним вошёл следующий. И ещё.

Главы древних Родов входили в зал один за другим. Возрастные старейшины с серебром в волосах, строгие наследники в дорогих кимоно, женщины с идеальными причёсками и безупречными осанками. Каждый в момент входа цеплялся взглядом за нашу пару, за пустующий трон и за то, как близко мы сидим.

Удивление, напряжение, недовольство, беспокойство — всё это вспыхивало в их глазах и тут же пряталось под маской.

Когда к своим местам дошёл последний, двери за его спиной мягко закрылись.

Зал наполнился абсолютной, глухой тишиной.

Члены совета переглядывались, кто-то поправлял рукава, кто-то осторожно касался чашки с ещё не налитым чаем.