В его голосе была сталь.

— Понимаю тебя, — задумчиво кивнул китайский император, чуть прищурившись. — Что ж, если ты можешь предоставить нам план сейчас — прошу.

Он указал рукой на громадную карту, растянутую по полу, на которой красными и чёрными линиями были отмечены фронты, города, укрепления.

Леонид, который всё это время тщательно, до мелочей, отслеживал все детали сражений, шагнул к гигантскому полотну и начал медленно ходить по нему, указывая в тех или иных местах на маленькие фигурки, передвигая пешки, поясняя стратегии, указывая «бреши» и направления ударов.

Все внимательно слушали парня. За два с лишним года, что он прожил в империи, он успел заслужить если не любовь, то как минимум доверие. Его предложения уже не раз приносили победу или позволяли избежать потерь.

К тому же никому не хотелось затягивать эту войну, которую, казалось, они могли выиграть очень быстро. Но вместо быстрой победы она растянулась, как старый шёлк, трескающийся по швам, и начала пожирать ресурсы.

Когда парень закончил, император, поднявшись с трона, кивнул и произнёс:

— Спасибо, сын.

На это парень едва заметно улыбнулся и склонился перед ним, демонстрируя уважение.

Впрочем, никто не увидел, как в тот же миг его губы на секунду поджались, а глаза наполнились яростью, глубокой и давней.

Сейчас же, вынырнув из воспоминаний под радостное улюлюканье своего сына, Леонид чуть мягче улыбнулся уже по-настоящему, протянул руку и аккуратно погладил малыша по голове, по мягким волосам, тихо произнося:

— Прости, малыш… Надеюсь, что твоя мама поймёт меня, — он на мгновение замолчал, затем помотал головой, поправляя самого себя. — Хотя нет… Не так, — парень выдохнул. — Знаю, что не поймёт. Но надеюсь, что хотя бы простит.

Все эти долгие годы он находился среди врагов всего лишь ради одного момента. Ради того, чтобы создать ситуацию, в которой ошибки и особенности родов Российской империи — их разрозненность, их амбиции, их гордость — станут не слабостью, а силой. Силой, которая замкнётся в один механизм и уничтожит врагов, Китайскую империю.

— Пойму? Прощу? — раздался холодный женский голос со стороны.

Слова прозвучали как удар льдом по спине. Леонид резко развернулся, смотря на свою жену, облокотившуюся о косяк двери. На ней было традиционное одеяние принцессы — лёгкие, но богато украшенные одежды, тёмные волосы, собранные в сложную причёску, золотые украшения.

— Что пойму и прощу? — повторила она уже чётче.

Девушка, оттолкнувшись от косяка, медленно пошла в сторону своего мужа.

Её взгляд, обычно мягкий по отношению к нему, сейчас был ледяным. Она не сводила глаз с его лица.