Я продолжил:

— Если на этом вопросы закончились — вы свободны.

Они почти одновременно склонили головы и, приложив ладонь к груди в знак верности, отступив назад, начали организованно расходиться, один за другим покидая тронный зал.

В зале остались только я, Анастасия и моя дочь.

Мы с Анастасией смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря. Не знаю, о чём она думала, но я пытался понять, как поступить в сложившейся ситуации.

Похоже, молчание затянулось, потому что Вика вдруг слегка ухватила меня за грудки и тихо, шёпотом, позвала:

— Папа.

— М? — я посмотрел на неё. — Что такое?

— А почему вы молчите? — так же тихо спросила она, переведя взгляд на Анастасию.

Девушка, заметив этот взгляд, едва заметно улыбнулась и, чтобы скрыть эмоции, посмотрела чуть в сторону.

— Как бы тебе это объяснить… — я задумался.

Если все предыдущие моменты ещё удавалось как-то описать словами, то как объяснить ребёнку, что папе фактически навязали «маму» без его участия? Такой поворот событий в детской голове вряд ли уместится…

Вика вдруг подтянулась, встала ножкой на трон, аккуратно дотянулась до моего уха и зашептала:

— Папа, тётя Анастасия очень хорошая. Когда мы прилетали, она всегда кормила меня вкусностями и играла со мной. А ещё пообещала, что, когда я вырасту, подарит мне целый дворец, где будет много-много слуг… И ещё…

Слушая дочь, я сначала просто моргал, а потом всё сильнее офигевал. Медленно перевёл взгляд на Анастасию и уже громче, чем следовало, произнёс:

— Анастасия, ты пыталась подкупить мою дочь⁇!

Похоже, голос звучал слишком резко, потому что Вика мгновенно замерла у меня на руках, словно испугавшись. Пришлось тут же протянуть руку и погладить её по голове, успокаивая.

— Скажешь тоже, — фыркнула Анастасия, сложила руки на груди и встала ко мне чуть боком, упрямо глядя в сторону, на стену. — Я просто заботилась о девочке и делала всё возможное, чтобы даже в такое время она чувствовала себя хорошо, а не жила в постоянном ожидании плохих новостей.

Она чуть поджала губы.

— В любом случае не тебе меня осуждать, — холодно добавила Анастасия. — Да, сейчас я, можно сказать, нахожусь в твоей власти, ведь добровольно усадила тебя на трон. Но это совсем не значит, что ты имеешь право предъявлять мне подобные претензии!

Она на секунду замолчала, а затем произнесла уже значительно жёстче:

— Тебе не понять, каково это — поднимать империю из руин и впахивать день и ночь, чтобы её подданные не ощущали смертельного давления войны! Чтобы ни один Род не мог давить на остальных, делая всех равными перед законом!