В мои планы уже начал влезать Августенбург, причём через заднее крыльцо. Этот Фридрих-Кристиан Второй решил через свои берлинские связи создать комплот по отторжению Шлезвиг-Гольштейна у Дании. Даже тайно соглашался, заполучив герцогство, ввести его в состав Прусского королевства. Поразительно, но в реальной истории он такого ни за чтобы не сделал, неужели экономическое развитие региона так на него повлияло? Присланный царём-батюшкой Дмитрий Павлович Татищев взялся разрешить разногласия, но здесь ему не Неаполь. Регент Фредерик уже получил сведения о потенциально мятежном герцоге и почему-то решил, что его самого хотят отстранить от власти. Наверное мои проплачиваемые копенгагенские шептуны чего-то лишнего наговорили. Поэтому датский правитель решил навсегда откорячить претендентов на голштинского «гранда».
Прусский король схитрил, выделив 40-тысячный корпус своей армии и назначив его командующим Августенбурга. Мол, передислицируйся поближе к Гольштейну и тогда начнём. Без объявления войны и предъявления претензий группировка собиралась возле границы, неподалёку от Домитца. Они бы ещё траспаранты вывесили «Прогуливаемся мимо!». Хорошо, что мы заранее разные ходы просчитали, кроме одного. Негодник Талейран дал любопытный совет Напоеону.
— Мой император, следует использовать обострение отношений между русскими и пруссами. Пусть они сами начнут войну. Тогда германцы столкнуться с другими германцами, перебьют друг друга, да ещё и датчанам достанется. После чего можно будет спокойно овладеть обессиленной Данией, а затем привести к покорности Пруссию. Всё-таки приходят сообщения, что Берлин собирается выйти из нашего соглашения, заручиться поддержкой Англии и даже объявить вам войну.
— А чем же мы будем заниматься всё это время? — спросил заинтригованный Бонапарт.
— Тем же самым, созданием Рейнского союза. Зато, захватив Данию, у нас появятся дополнительные возможности борьбы с Англией.
— А если русские принцы пересилят?
— Вот тогда-то можем прийти на помощь Пруссии, но на своих условиях.
Талейрановая хитрость восхитила императора. Разрушить Балтийский нейтральный союз многое значит для его далекоидущих планов.
— Но что скажет Россия и как отреагирует?
— Пока известно, что Павел Первый очень недоволен тем, что Альбер-Романов не прислушался к советнику, присланному им. Говорит, что стервец совсем зазнался и отбилсяь от рук.
Действительно, недовольство русского царя быстро распространилось среди придворных, как и заявление, что он не собирается помогать тем, кто его советы не слушает.