Аракчеев вернулся домой до праздников и вовсю докладывал Павлу Первому.
— Ваше величество, Альбервиль опять скупает у французов земли, которые те завоевали. Теперь на севере Бременской провинции.
— Но ведь там вроде одни болота и неудобья?
— Так вроде можно их улучшить, благодаря ирригации. По крайней мере, Денис именно это слово применил. Кроме того, он купил крепость Кукcхавен, прикрывающую устье Эльбы.
— Ладно, пусть занимается чем считает нужным за свои деньги.
Государь находился в предпраздничном состоянии и не собирался заморачиваться делами, его не касающимися.
1804 год вступил в права первого января почему-то. И очень долго раскачивался, аж целых два месяца до моего дня рождения. А потом, то бишь к именинам, русский царь ударил меня мешком по голове. Его императорское величество Павел Первый во всеуслышание объявил о том, что некий Денис Альберов, виконт Альбервиль, граф Кильский является его родным сыном на стороне. Шокирована была вся публика от Лиссабона до Урала! Придворные сразу стали колобродить, выбирая как использовать эту информацию в личных целях. Один, наиболее языкастый, даже пострадал из-за своей откровенности в кругу самых близких друзей. Какие-то нехорошие люди где-то тайком отрезали ему излишне длинный язык, а всё его семейство отправилось на курорт. Говорят, что целебный таёжный воздух полезен тем, кто отравлен столичным.
Если бы не надвигающаяся мировая война… Впрочем даже монархи ведущих держав оказались озадачены, ибо некоторые лично знали бастарда или были о нём наслышаны. Как бы не промахнуться в отношениях после такого поворота. Александр Первый Литовский просто отмолчался, якобы безумно занят подготовкой к войне. Странно, но Константин прислал мне поздравительный адрес и назвал братом. Добрые слова прибыли из Швеции, Пруссии, Копенгагена и… Парижа. У Павла был сторонний сын, Симеон, но вокруг него никто хороводы не крутил. Чего, спрашивается, мне начали дружеские рожи строить?
— Маман, лапушка, чего же вы все эти годы молчали, родная? Могли бы посвятить в тайну моего рождения.
— Дениска, пойми, я боялась, что ты будешь искать выход на императора и сломаешь себе шею. Это непросто и даже опасно, поверь.
— Родненькая вы моя, да я же стараюсь сам всего достигать.
Хотя какой такой «сам», если мне Аракчеев, Сиверс и Паррот помогают? Теперь понятно почему их ко мне приставили.
— Эх, родные мои, — обратился к родным и близким, — как теперь себя вести? Я же до сих пор далёк от жизни высшего света.
— Денис, позволь совет дать, — обратился доктор Штольц, — а ты живи, как жил и продолжай то, что задумывал. Если императору понадобишься, то всегда сможешь прибыть в Петербург, а пока отсидись здесь, в Голштинии.