— Тётушка расстроила своих подданных. — заметила вслух миледи Неллерская, пока мы пробирались вдоль толпы глазеющих на казнь, наслушавшись зрительских комментариев. — Могла бы ради меня и не смягчать приговор.

— Твой отец говорил, что так положено. — напоминаю. — Милости достойны даже самые падшие. Так учил Создатель.

Да уж милость. Страшно смотреть, как хрипит с высунутым языком второй или уже третий преступник. Не хочу туда смотреть. Хотя польза есть — постоянное напоминание, в каком сложном мире мне теперь приходится жить.

Мы уже подошли к выходу с площади, когда вдруг вижу Юльку, которую отвёл в сторону отец пухляшки Гертруды, моей одноклассницы, богатый лесоторговец, не помню, правда, уже, как его зовут. Странно. Это чем так можно заинтересовать мою сладкоежку, что она отвлеклась от любимого зрелища? Ха, и Ник здесь, присматривает за подругой.

— Степ? — дёргает меня за рукав будущая графиня Дитонская.

— Погоди-ка, Юль. — отвечаю, изменив направление движения. — Помолчим пока. Хочу послушать, о чём там те двое беседуют.

Мы приблизились к заинтересовавшей меня парочке как раз в тот момент, когда издох очередной казнимый, и зрители радостно загалдели, так что, вначале я слов обоих разобрать не смог, но пары-тройки минут потом мне хватило, чтобы уловить суть их разговора. В храме много мест, вот только на обряд сочетания виконта Андрэ и миледи Юлианы даже очень богатый лесоторговец может наблюдать лишь в общей огромной толпе, которая соберётся снаружи. Внутрь пропустят только знать, городское начальство, глав гильдий и особо пронырливых богачей, попасть в число которых не просто лестно, а и очень выгодно для дальнейшего ведения дел. Самостоятельно пробиться ко мне отец одноклассницы, естественно, возможностей не имел, поэтому решил получить от меня пропуск на церемонию через мою служанку.

— Десять драхм ведь не тебе, ни твоей матери, ни твоим сёстрам лишними ведь точно не будут? — тоном змея искусителя продолжал убеждать Юльку лесоторговец. — И вот, возьми, — протянул он два желтоватых кусочка сахара.

Ого, ему бы не деревья валить и продавать, ему бы в разведку идти. Надо же, как вычислил, чем можно подкупить мою сладкоежку. И ведь угадал шельмец, сахар моментально исчез в кармане Юлькиного платья. Эх, шкура ты продажная. Впрочем, ладно, чего я? Во-первых, совсем неподкупные редко встречаются, вопрос лишь в цене, а за сладкое моя служанка готова на многое, в, во-вторых, торгаш ведь не убивать меня хочет, просится лишь внутрь храма во время обряда.

— Ладно. — кивает Юлька, воровато оглянувшись. Смотри, не смотри, меня не узришь, я тут рядом. Высоко сижу, далеко гляжу. — Правда, пока не знаю, как я к господину обращусь с этим вопросом.