Он так и ушел, задорно поигрывая булками, а я задрал голову, будто в небе над оранжереей должен был находиться фонарь, призывающий Бэтмена. Его, конечно, не оказалось, но печать я увидел. Не обычным зрением — рубежным. Небольшая пульсирующая блямба, со знакомой формой. Действительно Сизый Морок, я сам не так давно маскировал подобным образом свое жилище. Вот теперь стало совсем любопытно. Неживые не повесили бы здесь такую фиговину. Они вообще представляли собой лучшую версию любого правительства, потому что не занимались бесполезными вещами. Им бы еще чуть-чуть эмпатии, цены бы не было.

Однако печать действительно заинтриговала. Я сначала подумал, что это дело рук Печатника, да только вспомнил, как глупо оборвалась жизнь Сани. Да и постепенно, уже изучая форму даже без попыток повлиять на нее, понял, что Морок сделан средненько. Конечно, не новичком, но до истинного мастерства далеко. А я видел настоящих профи.

Чуть подумав, я все же решил взглянуть на нее поближе. Поэтому чересчур медленно, чтобы создатель этого чуда не допер, что происходит, стал вливать свой хист в печать. Как известно, кто понял жизнь, тот не спешит. А в делах, когда каждое твое действие может стать последним, торопиться и вовсе не надо.

Поэтому шаг за шагом я стал прощупывать печать. Не ради того, чтобы разрушить ее — пусть отвлекает внимание, мне жалко, что ли? Нет, тут имелась еще одна любопытная штуковина, я мог найти создателя этой формы. Так и вышло.

Не сразу, но довольно скоро, в пространстве легкой пульсацией стала проступать едва уловимая нить, один конец которой заканчивался на печати, а второй уходил… совсем недалеко. Буквально через три дома, и там обрывался. А это значит что? Именно в здесь и должен сидеть создатель Морока. Правда, на этом хорошие новости и заканчивались, потому что рубежник почувствовал проявление чужого хиста и явно не собирался ожидать, чем все закончится.

— Руслан! — крикнул я на бегу, уже устремившись к покосившейся и наполовину открытой двери.

— Что? — преградил мне путь Стынь, мгновенно введя в состояние ступора.

Дело в том, что с мужской одежкой в доме Инги все обстояло не то чтобы здорово. Женских прикидов здесь было хоть отбавляй, а вот с мужскими наблюдались значительные напряги. В общественном доступе находился разве что мой гардероб, который крон и обнаружил.

Футболка оверсайз на нем сидела как влитая, выделяя гипертрофированные грудные мышцы, широкие джоггеры оказались маловаты, поэтому Стынь незамысловато порвал резинки внизу и превратил их в подобие бриджей, обуви же он не нашел вовсе, вот и щеголял сейчас босиком. Видимо, Руслан решил, что на этом ему удалось соблюсти все меры приличия. Это я еще о нижнем белье не задумывался. Не знаю даже, что хуже — если он напялил одни из моих немногочисленных трусов или вовсе оказался без них.