Другими словами, эти ворота представляли собой своеобразную обманку. Но это для самых обычных существ, которые не умели перемещаться в пространстве. Чурам они явно были нужны, чтобы проносить большие грузы. В качестве последнего сегодня выступал я.

Нираслав, тот самый неприятный хмырь, который мне не понравился еще тогда и продолжал не нравиться сейчас, прикоснулся левой рукой к деревянному полотну, а правой дотронулся до одного из держащих меня чуров. И в следующее мгновение я почувствовал себя слепым кутенком, который впервые открыл глаза. Потому что свет был везде.

Только это оказался не тот нежный и приятный свет, ласкающий тебя со всех сторон теплым утром. Казалось, он проникал сквозь кожу, пытаясь разорвать меня изнутри, подобно тысячам плотоядных жуков заползал в любую ложбинку.

Я почувствовал, как меня кинули на что-то твердое, слышал голоса, шуршание, ощущал запах чего-то резкого, словно бы даже химического, но ничего не видел. А еще было нестерпимо больно. Точно меня бросили на раскаленную сковороду и теперь медленно обжаривали. Что самое противное, даже не разберешь как именно — снаружи или изнутри.

Секунд через десять зрение стало возвращаться. Правда, не до исходного состояния. Создавалось ощущение, что я резко стал близоруким, у которого отобрали очки — удавалось различать лишь смутные очертания окружающих предметов. К примеру, неподалеку высилась арка, явно сложенная из камней. Хотя бы потому, что кроме камней тут ничего не было. Сам я лежал на относительно ровной площадке без намека на хоть какую-то редкую растительность. Судя по щербатой твердой поверхности под пальцами — мы оказались в горах. Точно, меня же собирались вывести на экскурсию на Плато Смерти.

Собственно — осознание того, что я знаю, где именно нахожусь, стало единственным приятным фактом. Казалось, все остальное здесь относится ко мне крайне враждебно. Включая мерзкую нечисть.

Чуры стояли неподалеку. Их было немного, всего пятеро или шестеро — трудно определить, потому что фокус постоянно пытался удрать. Но что меня удивило, на всех были накинуты балахоны с капюшонами. Словно им тоже не доставлял особого удовольствия местный ультрафиолет. Или у них в моде белая кожа, как у азиатов?

— После разрушения Оси это место стало опасно даже для правцев, — проговорил кто-то из них. Кто — не разберешь. У меня из-за нарастающего звона в ушах эти слова внутри головы отдавались эхом. — Для пришельцев из других миров оно смертельно.

— Спасибо, что сообщили, — поблагодарил я не вполне искренне.

Язык тяжело, с кровью отлипал от гортани и ворочался во рту, как переваренная сарделька. Будто я не пил целую вечность. А пальцы на глазах раздувались, как если бы их изнутри накачивали воздухом, и покрывались огромными волдырями, которые тут же лопались. Что мне совсем не понравилось — это капли кровавого пота, стекающие вместе с клочками волос. Создавалось ощущение, что я огромный кусок сала, который топили в микроволновке на максимальной температуре.