Самый странный каменистый берег, какой только доводилось видеть, усыпанный большими валунами и заросший густой травой, которой не могло быть в пещере. Поодаль вообще виднелись громадные корни какого-то дерева, вросшего в землю и уходящего стволом в гору. И самое любопытное — Она.

Я прибился к берегу, как какое-то полено, где меня ласковыми, баюкающими жестами, гладила пожилая женщина. У меня бы не повернулся язык назвать ее старухой. Да, преклонных лет, с редкими седыми волосами, собранными в пучок, сухими, чуть дрожащими руками и глубокими морщинами, которыми оказалось изборождено все лицо.

Что самое забавное, мне было приятно. Не то чтобы я законченный геронтофил, но в прикосновениях этой старушки чудилось что-то родное, почти позабытое. Я вдруг вспомнил бабушку, и глаза наполнились слезами.

— Если хочешь, поплачь, всегда легче становится, — предложила мне старушка. Даже ее хрипотца не вызывала отторжения.

— Да нет, я так что-то… Что это?..

К счастью, в руки себя удалось взять довольно быстро. Я вдруг замялся, не зная, как правильно задать вопрос. Точнее, их у меня накопилась целая масса, а нужно было озвучить только один.

— Что все это? — рассмеялась та.

— Ну да.

— А ты вылезай, я расскажу. У меня с этой стороны редко гости бывают.

Только сейчас я понял, что продолжал вести разговор лежа у берега и позволяя гладить меня этой старушке, совсем как маленького мальчика. Поэтому постарался как можно скорее встать на ноги.

Все это время у меня не выходило из головы, как я до сих пор не утонул. Сроду так долго на воде не держался, а ведь даже не шевелился. Я обернулся, чтобы осмотреть озерцо, но рубежное зрение неожиданно дало слабину. Воды не представлялось возможным различить под чернеющими каменистыми сводами. Открывалась взору лишь небольшая неподвижная гладь на пятачке у самого берега. Не то, блин, море назвали черным. Я попытался опереться о каменистый берег и вдруг понял, что не испытываю никаких тактильных ощущений, будто все рецепторы выключились.

— К дому не пойдем, — решительно заявила старушка, присев на небольшой валун и указав на узкую тропинку меж камней. — Там у меня сейчас забот много. Так что ты хочешь узнать?

— Вы, простите, кто? — присел я рядом, проведя рукой по траве. И вздрогнул, осознав, что не чувствую ее тоже.

— Ох, — поскребла затылок старушка, словно и сама не знала ответа на этот вопрос. — Называли-то по-разному. И Ягая, и Едза, и Матушка, и Бефана, и Хель.

— Погодите, так вы Баба-яга?

— За бабу тебе, конечно, спасибо, — засмеялась собеседница. — Но если тебе так проще, то пожалуйста.