Голова взрывалась от обилия информации. Для чего, зачем? То есть они меня сначала почти убили, а потом решили вдруг спасти? Нет, понятно почему. У меня единственного выход к грифонихе, так им нужной. Однако для чего такие сложности? Зачем меня мучить? Чтобы я стал сговорчивее? Так это вряд ли.

А еще мне вспомнились слова Гриши, которому мама рассказывала, что есть какое-то волшебное озеро в подземельях близ Валаама, исполняющее любое желание. Получается, если попадешь в Источник через Правь — вылечишься, если через наш мир — исполнишь то, чего больше всего на свете хочешь. Интересно, а можно загадать, чтобы нежизнь убралась отсюда? Нет, она же сказала, что только то, что будет касаться тебя. Тогда бы чуры, не будь дураками, давно все порешали. Но руки у меня все равно зачесались. Чего я хочу больше всего на свете?

— О, разгорелись глазенки, хоть притушивай, — хитро сощурилась Яга. — Уж не думаешь ли ты, что это все просто так дается?

— Я привык, что если тебе жизнь одной рукой что-то дает, то во второй она держит тяжеленный половник, чтобы вдарить по башке, — признался я.

— Это ты верно сказал, — рассмеялась Яга. — Что просто дается, то и цены не имеет. Потому за все нужно платить. И ты заплатишь, когда вернешься. На то у коротышек и расчет был. За проход к Источнику через реку своя цена имеется. Да и пройти можно лишь единожды.

Все радужные краски тут же потеряли цвет.

— Получается, я свою попытку исчерпал?

— А вот тут есть нюансик, — расплылась в улыбке Яга. — Оказался-то ты здесь не по своей воле. Тебя в реку буквально скинули. Потому свою цену и чур, который это сделал, заплатит, и ты. Он сюда больше не пройдет, а ты…

— А я-то чего? — нетерпеливо перебил я.

— Источник тебя исцелил? Исцелил. Когда вернешься, значит, и цену свою заплатить должен будешь. Таковы правила.

— Теперь понятно, — начало наконец доходить до меня.

— Ну, раз понятно, то и делать тебе здесь больше нечего, — поднялась на ноги Яга. — Ступай с миром, рубежник, свидимся еще.

— Когда умру?

— Тогда уж обязательно, — рассмеялась Яга и с проворством, на которое была точно не способна благообразная старушка, скрылась на той самой тропинке. И уже откуда-то издалека добавила. — А так, глядишь, может, и пораньше.

Или не скрылась и не на тропинке вовсе, а именно неведомой дорожке, как писалось в сказках. Получается, я даже знаю, как называются эти реки или одна и та же река, связывающая все три мира — та знаменитая Смородинка. У которой нет течения и которая разделяет живых и мертвых.

Стоило подумать об этом, как в груди неприятно заныло. Надо все-таки выбираться обратно, к живым. К мертвым, с моим невероятным везением — еще успеется. А вот в Правь действительно надо. Пусть даже там меня ждут неприятные чуры, которые зачем-то сначала почти убили рубежника, а потом решили вылечить. Засранцы такие.