что с этим делать. Все четыре выстрела попали в цель. После странных уроков меня отвезли в новую квартиру. Амир обещал вернуться в десять, «проведать, как я устроилась». Всё это время я места себе не находила, прокручивая разные варианты развития событий. Продумывала, как повести себя правильно, что говорить. Убеждала себя в том, что не стоит переходить с ним грань и в тоже время мечтала узнать, что же там, за этой гранью. У меня нет друзей, нет в живых родителей. Никто не может посоветовать, что мне делать. Ровно в десять он на пороге моего нового жилища. С бутылкой шампанского и коробочкой клубники в шоколаде. Расслаблен, в джинсах и тонком сером джемпере с дырками, чёрные волосы слегка взъерошены. Никогда не видела его таким. – Отметим новоселье. – Пояснил он наличие бутылки игристого. Все мои настройки тут же дали сбой. Забыла всё, что запрещала себе. Амир не без удовольствия наблюдает, как из красивой девушки она превращается в маленькую испуганную птичку, неотступно соответствуя своему прозвищу, которое он придумал. Щеки заливаются румянцем, а нижняя губка начинает подрагивать. Сейчас начнёт поправлять волосы. – Я не до конца освоилась, не знаю, есть ли тут бокалы. Честно говоря, я не планировала сегодня ничего такого… – Мне уйти? – Нет, что вы. Оставайтесь. – Трогает светлую прядку волос, отчаянно приглаживая её за ухо. – Расслабься, dielli, я не кусаюсь. Просто насладимся приятным вечером и поболтаем. – Пока говорит, без труда находит бокалы и ведёрко для льда. «Сегодня тебе от меня не спрятаться, и даже твоя растянутая, мешковатая футболка не поможет», подумал он. «Немного пообщаюсь и выпровожу его, сославшись на усталость», подумала я.

Глава 7

Глава 7

Сидим на диване, между нами – дистанция приличия. Я кушаю клубнику, пытаясь поддержать такой необходимый мне разговор ни о чём. Спустя пару бокалов у меня пропадает тремор и развязывается язык: – Расскажите мне про вашу родину? Я знаю, что вы албанец, но совсем ничего не знаю про вашу страну. Цепкие стальные глаза неотрывно следят, как я надкусываю ягоду, слизывая языком крошки белого шоколада с нижней губы. Медленно переводит взгляд на глаза: – Многие мало знают про мою страну. Что жаль, ведь она прекрасна. Я родился в городе Саранда. Это прибрежный город на юге Албании, очень солнечный и красивый. Находится в бухте между горами и Ионическим морем. Все улочки и лесенки в городе ведут к морю. Вода там чистейшая, практически прозрачная, небесно-голубого цвета. Воздух пропитан ароматом морской соли и цветущих растений. На набережной можно купить у мастериц тончайшие кружевные салфетки, которые они плетут своими руками, а в ресторанах попробовать свежие морепродукты и восхитительные блюда из них. Моё любимое – tave karkaleci me pana. Это креветки в сливочном соусе, запечённые в горшочках. Моя бабушка готовит их фантастически, такое блюдо ты не попробуешь ни в одном элитном ресторане Москвы. – Звучит очень вкусно. – Улыбнулась я, с трудом представляя себе Амира в роли чьего-то внука. – Значит, ваша семья там? «Не знаю, что со мной происходит. Не контролирую себя, своё тело. Оно будто пылает огнём. Толкает на что-то запретное. Тянется к тебе. Мне страшно, но в то же время, хочу это узнать…». – Я и мои два брата живём здесь: Арбен и Мерджим, я самый старший из них. Из Москвы легче вести бизнес. Остальная семья в Албании. – Взгляд Амира становится напряжённым, но голос остаётся спокойным и выдержанным. «Ты так обхватываешь губами эту несчастную клубнику, что я ревную к ней. Как же я хочу тебя. Тянет! Невыносимо, до болезненной рези в паху. Не знаю, как сделать так, чтобы не напугать. Но ты не оставляешь мне выбора, птичка». Я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, как вдруг он неожиданно резко подаётся ко мне. Забирает из моих рук бокал, со звоном ставит на стол. Не спрашивая разрешения, склоняется к губам и с жадностью впивается в них. Всё происходит за долю секунды. Напал на меня, когда я не могу сопротивляться. Обезоружена этой неспешной, почти дружеской беседой. Не успеваю набрать воздуха в лёгкие, как он врывается языком в мой рот. Голодный, дикий, необузданный. Целует так откровенно, так жарко, что не могу подстроиться, только беспомощно замираю в его