Полное оцепенение и ватное, обездвиженное тело. Застыла в этой скрюченной позе, пытаюсь вспомнить какую-нибудь молитву, но не получается связать и двух мыслей. – Llum! Këtu, hani plumbin, kurvë! – Выкрикивает Фитим, одной рукой удерживая руль, второй стреляя. («Подонок! Вот, проглоти пулю, сука!» – албан. яз. – прим. Автора). С кем он сражается?? Неужели Амир нашёл нас… Внезапно раздаётся оглушительный звук, похожий на взрыв. Кажется, нам прострелили колесо! Машина отрывается от земли и переворачивается в воздухе несколько раз, пока не застывает на правом боку. Ступор. Дезориентация во времени, в пространстве. Время будто остановилось. Затем тишина и бесконечная боль. Сильно кружится голова, тошнит и дико болит нога, вывернута в какой-то неестественной позе. Наверно, сломана. Промелькнула странная мысль, что если меня сейчас вырвет, то я захлебнусь, поскольку зажата так, что даже дышать тяжело. Кто-то толкает и переворачивает машину. Она становится на колёса и пружинит от удара о землю. Слышу надсадный крик. Это кричу я, от нестерпимой боли. Грубые руки волокут меня наружу, пытаются поставить на ноги, но я не могу. Боль настолько острая, невыносимая, что почти теряю сознание, но вдруг слышу голос: «Пиздец, у неё нога, по ходу, сломана». Этот голос я знаю. Шепелявый! Прозвище. Он много лет работает на Глеба. Мерзкий тип. Так это не Амир преследовал и стрелял в нас? Эта мысль меня и радует, и пугает одновременно, я выныриваю из забвения и открываю глаза, пытаясь сфокусироваться на человеке, что держит меня. Без сомнения, Шепелявый и есть. Беспомощно оглядываюсь в поисках Фитима, и с ужасом вижу его окровавленное тело, безжизненно повисшее на руле. Прикусываю губу до крови, чтобы не расплакаться. Сейчас не время. Я осталась одна. На обочине у машин стоят двое мужчин. Одного я не знаю, а второго тоже видела среди свиты отчима. – Спроси у неё, где флэшка, пока не вырубилась! – Кричит один из них. В этот момент недалеко от места аварии, притормаживает крупный внедорожник. Я почти уверена, что это Глеб. Вся сжимаюсь, прекрасно представляя, что отчим со мной сделает теперь. Но внезапно Шепелявый кричит: «Парни, справа!». Швыряет меня на землю, сам достаёт пистолет, открывает огонь. Начинается перестрелка. Мат, крики, стоны раненных, звуки рикошетом отлетающих от металлического кузова машин пуль! Я ничего не вижу, но слышу это всё сразу. Лежу лицом в хлюпающей жиже размокшей от дождя земли. Стиснула зубы, чтобы не завыть от ослепительной, невыносимой боли в ноге.