уважительно. Значит, сейчас он внушил своим людям, что я – никто, и со мной можно ТАК. За что?! Амир появляется, когда уже начинает темнеть. По ощущениям, часов пять вечера. Я ничего не ела, ужасно вымоталась, почти весь день просидела на стуле возле стола, принципиально не желая садиться на постель. При взгляде на него понимаю, что злая тут не одна я. Холодный взгляд, каменное выражение лица, никаких дёрганных движений – всё выверено и точно. Что доказываетего ярость. Сквозит во всём. В сомкнутых губах, заострённых скулах, пронзительном, рассекающем на молекулы взгляде. Делает пару шагов ко мне, на ходу расстёгивая свою рубашку: «Разденешься сама или помочь?». Никогда не смогу простить. Никогда. Не делай. Умоляю. Всё это произношу молча, глядя ему в глаза. – Что ты так смотришь?! Перед Фитимом раздвигала ноги! Перед Ильёй! Чем же я хуже этих уёбков? Вижу, что он не в себе. Неужели настолько приревновал к Илье? Значит, есть какие-то чувства ко мне? Или это всего лишь оскорблённое эго? – Амир… – Молчать! Дёргает меня со стула, хватает за подбородок и впивается в губы. Больно, так, что сводит челюсть. Рвёт на мне пижаму, под которой больше ничего нет. Пытаюсь защищаться, ударить, поцарапать, но он сильнее в несколько раз. Оторвавшись от моих губ, берёт подмышки и сажает на стол, вклиниваясь между бёдер. Расстёгивает свой ремень на брюках. Силы не равны, я это понимаю, и в этот момент меня накрывает настоящая паника. Захлёбываясь слезами, пытаюсь докричаться до него: – Я ни с кем не была! Амир, клянусь! Пожалуйста. Я девственница!! На последнем слове он наконец немного отрезвился. Замедлился. С недоверием уставился на моё лицо, однако продолжил раздеваться, спуская брюки: – Да что ты? Вот и проверим. – Не веришь мне?? – Я никому не верю. Пододвинул меня на край стола, вплотную к себе. Придерживая под спину, приник губами к груди. Покусывает сосок. Один, затем второй. Грубо сосёт. Мне больно, но в то же время между ног невероятно горячо. Полчища мурашек бегают по телу, трясёт то ли от холода, то ли от предвкушения. Чувствую его зверский голод. Вопреки страху, это заводит меня. Амир приподнимается, приближая своё лицо к моему. – Если ты меня обманула, – я убью тебя. – Шепчет в губы. Проникает языком в мой рот, одновременно проникая в меня грубыми пальцами. Дёргаюсь, сжимаюсь, скользя ягодицами по глянцевой столешнице: – Ааах… Амир! Не знаю, что хочу сказать. Просто очень больно. Это ощущение сродни ломке. Все эмоции обострены до предела, чувствую каждое касание