Он хватает мою руку и прижимает к своему паху.

– Потри. Разотри. Дай ему встать как следует.

Я чувствую его член в своей ладони: дряблый, влажный от пота, с неприятным кислым запахом. Меня тошнит, желудок сокращается, но я сдерживаюсь из последних сил. Машинально сжимаю пальцы, двигаю вверх-вниз, как он велит. Он стонет, тяжело дышит мне в лицо.

– Вот так, – бормочет он. – Хорошая девочка. Он еще несколько раз безуспешно толкается в лобок, потом вдруг обмякает… и храпит. Прямо на мне. Не войдя, не сделав самого главного. Просто теряет сознание от переутомления и выпитого.

Лежу под ним не дыша. Слушаю храп – ровный, глубокий, свистящий. Его тяжесть придавливает меня к кровати, боюсь пошевелиться, вдруг проснется. Осторожно, сантиметр за сантиметром, выскальзываю из-под его туши. Герцог не просыпается, только переворачивается на спину, раскинув руки, и продолжает храпеть.

Я отползаю к краю кровати, вся мокрая от слёз и чужого пота. Вся дрожу, внизу саднит от грубых прикосновений, но я цела. Не тронута по-настоящему.

Одна ночь прошла. Надо пережить еще две.

Я не выхожу из покоев весь день, не могу никого видеть. Левая щека побаливает, припухла. Заглядываю в зеркало. Глаза красные от слез, волосы растрепанные, похожа на пугало. Никуда не пойду в таком виде. Стыдно.

Утром служанка принесла мне еду, надо восстановить силы. Но от обеда и ужина я отказываюсь. Мой новоиспеченный супруг покинул спальню еще утром, что меня очень радует. Я усаживаюсь в кресло. Вспоминаю прошедшую ночь. К глазам опять подкатывают непрошеные слезы. Губы начинают дрожать. Я вся сжимаюсь в комок при одной только мысли о предстоящей ночи. И Кея опять нет. Где его носит, когда он мне так нужен. С этими безрадостными мыслями незаметно засыпаю.

Резко открываю глаза и вскакиваю, меня как будто в бок толкнули. Уже вечер, темнеет. Слышу за дверью тяжелые, шаркающие шаги, видно, нога его совсем не слушается. Герцог ковыляет по коридору, опираясь на свою трость. Бормочет себе под нос проклятия и непристойности. Дверь распахивается, и он вваливается в спальню. Я вся сжимаюсь в один комок нервов, смотрю на него с отвращением, исподлобья, как затравленный зверек.

– Снимай свои тряпки, – приказывает, не глядя на меня. – Сегодня будем играть в другую игру.

Я молча мотаю головой.

– Не дури, – прожигает меня своим взглядом насквозь. – Я все равно попробую все твои сладкие дырочки, хочешь ты этого или нет.

Я упорно мотаю головой и отступаю дальше, пока не упираюсь в стену. Все, дальше некуда.

– Пожалуйста, не надо. Мне страшно, – смотрю на него умоляющими глазами.