– Сестра, дорогая, прими мои поздравления! Мой подарок прибудет немного позже, ты его получишь через три дня, – подмигивает мне. – Думаю, он тебе понравится. Извини за опоздание. Не мог прийти раньше.

Я выдыхаю. Кей что-то задумал. Может быть, не всё потеряно?

После вручения подарков – подписание брачного договора. Советник короля зачитывает мелкий шрифт.

–

Брак считается законным и нерасторжимым только после того, как супруги проведут вместе три брачные ночи в одной постели. Также, в обязательном порядке необходимо телесное соединение. Иначе брак признаётся несостоявшимся, а все дары и выплаты возвращаются. По истечении третьей ночи должны быть предъявлены доказательства того, что брак состоялся.

Услышала эти слова, и внутри у меня все похолодело.

Пир бы в самом разгаре, когда муж хватает меня за руку и тащит в брачные покои. Я вырываюсь, оглядываюсь, ищу глазами Миру. Она стоит в дверях, бледная, сжимает край платья.

– Лиана! – кричит она, но её голос тонет в шуме.

Кейдан хватает её за руку, что-то шепчет на ухо. Она кивает и исчезает. А меня уводят.

Я чувствую, что тело перестает меня слушаться, я еле двигаю ватными ногами, оттягивая этот страшный момент, упираюсь ими в пол. Но дверь спальни неумолимо приближается, и он вталкивает меня внутрь. Дверь с грохотом захлопывается за моей спиной, и этот звук отдается в моей голове похоронным набатом. Я в ловушке. Я погибла.

Герцог рывком разворачивает меня к себе и прижимает, обхватив за талию. Я чувствую, как его руки начинают лихорадочно лапать меня за грудь, за ягодицы, мерзкий рот припадает к моей шее. Он дышит так часто и тяжело, и меня передергивает от отвращения. Его пальцы, грубые, с нестрижеными ногтями, впиваются в мои ягодицы, сжимают их, раздвигают. Во мне снова поднимается паника – животная, всепоглощающая.

– Отпустите.

Я кричу и упираюсь в него руками, отталкиваю его от себя. Меня бьет крупная дрожь, я не могу ее унять. С ужасом смотрю на него. Его лицо, красное от выпитого вина и злости, пошло бурыми пятнами. В сумраке оно противно блестело от жира и пота. Маленькие глазки масляно уставились на меня. Он отбросил трость и начал расстегивать камзол, с яростью вырывая из него пуговицы. Пячусь от него к стене, оглядываюсь по сторонам. Кругом сплошные стены, только в самом дальнем углу небольшое узкое отверстие, смутно напоминающее окно. Бежать некуда.

– Не надо, пожалуйста, – шепчу дрожащими губами. Голос совсем не слушается, срывается на писк.

– Молчать! – рявкает он. – Я не за тем платил твоему нищему отцу. Я заплатил за тебя. За твоё тело. И сегодня ночью я получу то, за что заплатил.