Белла была полуобнажена. А та одежда, что ещё сохранилась, имела обугленные следы. Её руки сковали и подвесили под потолок. Под её ногами я видел тлеющие угли лишь недавно потухшего костра. Во что превратились её ноги, не хочется даже упоминать.

Видимо, мучителям особенно нравилось издеваться над девушками, либо они рассчитывали, что те быстрее расскажут им то, что они хотели. Потому как Хилу просто отрубили голову. А Локи проткнули несколькими пиками в живот.

Не хватало только Игоса. Видимо, мага решили забрать с новичками. Наверняка, у Маркала на него особые планы.

Зато была та, которую я боялся сейчас увидеть больше всех.

Пережатые цепями руки и ноги Аски были сломаны в различных местах. В окровавленном рту не хватало зубов. Но на её прекрасном лице не было и тени страха. Как и ни на чьём-либо из присутствующих. Все умирали либо со спокойным осознанием неминуемой гибели, либо со злостью в глазах, обещая вернуться к своим мучителям из самых тёмных уголков ада.

Лишь в уголках глаз Орифа засохли слёзы, от того, что он видел смерть Дины прямо перед своей.

Я же не кричал. Я просто не мог. Моё горло перекрыл комок таких размеров, что было сложно не то, что кричать, но даже дышать. Несколько минут я стоял в оцепенении, пытаясь осмыслить произошедшее. Сознание не хотело верить в то, что ему показывали глаза.

Может это очередная иллюзия? Может, Аурелия выжила и запихнула меня в уже кошмарный сон, чтобы сломить мою волю?

Но, к сожалению, всё это было реальным. Я понимал, что рано или поздно мы все увидим смерть друг друга. Но я рассчитывал насмерть в бою. Как в древних эпосах и легендах. Вроде трёхсот спартанцев, сдерживающих превосходящие силы персов. Или поднявших восстание гладиаторов, противостоящих римским легионам. Я думал, мы умрём бок о бок, сражаясь в последний раз вместе, и нашу смерть запомнят, а имена наши ещё долго будут произносить с опаской.

Но сейчас я думал даже не об этом. Ноги сами подошли к бездыханному телу Аски. Даже в побоях и синяках она была прекрасна. В голове всплыл её ярко отпечатавшийся в памяти образ, когда она склонилась надо мной ещё в самом начале моего проклятого пути. На арене. Смелая, решительная, готовая прийти на помощь другим и готовая рвать зубами за справедливость. За это я её и полюбил.

Да. Только сейчас я осознал, что она мне не просто нравится. Я действительно её полюбил. Находясь рядом всё это время, она и без менталистики проникла в мой разум, плотно поселившись в нём. А я, как дурак, избегал близости, боясь вновь раскрыть своё сердце. Свои два сердца.