Берг побледнел так, что стал сливаться с белым мрамором колонны. Он сглотнул, часто-часто закивав. В его глазах появилось осознание того, что я не шучу. Что прямо сейчас его жизнь висит на очень тонком волоске моего терпения.
— Я… я понял, Ильдар Тимурович. Я уже ухожу. Мне как раз звонили… дела.
— Время пошло.
Я отпустил его, брезгливо вытирая руку. Берг, не сказав больше ни слова, протиснулся сквозь толпу и почти бегом бросился к выходу, по пути чуть не сбив официанта с подносом.
Затем поправил манжеты, развернулся и направился обратно к Вике.
Она стояла там, где я ее оставил, под негласной, но надежной охраной подоспевшего Сергея. В ее руке был стакан с минералкой. Бледность еще не до конца ушла с ее щек, но глаза уже не были такими затравленными. Она видела, как Берг трусливо сбежал.
Я подошел к ней. Сергей тактично растворился в толпе.
— Всё. Воздух чист. Животных вывели.
— Что ты ему сказал?
— Сказал, что у него аллергия на изумрудный цвет, и если он не свалит, у него начнется анафилактический шок в виде сломанных ног, — невозмутимо ответил я, забирая у нее стакан с водой. — Успокоилась?
— Да. Спасибо.
Она вдруг сделала то, чего я от нее никак не ожидал. Лисицына сама, по собственной воле, сократила дистанцию и прижалась плечом к моей груди. Не как перепуганная жертва, а как женщина, которая признала, что за этой спиной ей безопасно.
— Знаешь, Валиев. А из тебя получается неплохой телохранитель.
Я усмехнулся, чувствуя, как от ее близости по венам снова начинает гнать адреналин, но уже совершенно другого свойства. Я положил руку ей на талию, прижимая этот роскошный изумрудный шелк к себе.
— Я же говорил тебе киса. Ты моя. А я за свое порву кого угодно. А теперь давай, возвращай свою стервозную улыбку на лицо. Вон к нам идет министр финансов, и мне нужно, чтобы он понял: со мной шутить так же опасно, как пытаться отобрать у тебя диктофон.
Глава 19
Ну здравствуй, уютненький.
Уберите детей, беременных женщин и людей с тонкой душевной организацией от экранов. Потому что сегодня ваша Бешеная будет говорить о вещах, от которых у моего кактуса Валерия могли бы завянуть колючки (если бы он не был таким же циником, как и я).
Давайте поговорим о сексе.
Точнее, о его катастрофическом, зияющем, как черная дыра в космосе, отсутствии.
Я тут на досуге, сидя в своей роскошной служебной квартире с панорамным видом на ночную Москву, провела нехитрые математические вычисления. И с ужасом осознала: секса у меня не было одиннадцать месяцев и три недели.
Почти год, ребята. Год!
Мое либидо так долго находилось в коме, что я всерьез начала думать, будто оно откинуло лапки. Сначала я отходила от предательства бывшего, потом меня с грохотом вышвырнули с работы, потом я выживала, писала про втулки от туалетной бумаги, питалась ненавистью к одному конкретному мажору и макаронами по акции. Согласитесь, когда ты думаешь, чем завтра платить за коммуналку, мысли о кружевном белье, феерических оргазмах и страстных стонах как-то сами собой отходят на сто двадцать пятый план. Моим главным эротическим переживанием за этот год была скидка на полусладкое в «Пятерочке».